Новое время - новые дети?

Медведева И. Я., Шишова Т. Л.

Мнение о том, что мы не заживем по-человечески, пока не вымрет поколение рабов, стало уже не только привычной, но и навязшей в зубах аксиомой. Сколько раз за последние годы звучало упоминание Моисея, который сорок лет водил евреев по пустыне – якобы именно с той целью, чтобы новую, свободную жизнь начали на Земле Обетованной только свободные люди. Однако это, мягко говоря, вольная трактовка библейского сюжета. И про пустыню, и про сорок лет, конечно, в Библии сказано, а вот про поколение рабов – это уже фантазии новейших толкователей. (Заметим в скобках, что такая трактовка – насчет поколения рабов – весьма диагностична, она многое говорит о человеке, который ее изобрел, а также о тех, кто ее с такой легкостью подхватил и «расповсюдил».) Вы только представьте себе эту картину: палящий зной, капля воды дороже золота, а измученные, оборванные иудеи все ходят и ходят по бесплодной пустыне – десять, двадцать, тридцать лет... Падают, умирают. Кто-то рыдает над трупом отца, а кто-то над трупом жены. Моисей же с железной неумолимостью заставляет свой народ бродить по небольшому пятачку смертоносной земли. И все это под девизом: «В светлое будущее – ни одного раба!»

Впрочем, даже если принять сомнительную, но весьма любимую некоторыми прогрессистами политическую метафору, то возникают как минимум два вопроса.

Первый. Будут ли дети с легким сердцем праздновать победу, одержанную над своими мамами, папами, дедушками и бабушками? Так ли далеко зашла атомизация нашего общества? Настолько ли наши отпрыски «цивилизовались», что ничем не отличаются от зверюшек, которые относятся к родителям чисто функционально: начали сами добывать себе пропитание – и позабыли?

И второй вопрос. А кто родится у этих новых, свободных людей?

Что касается первого вопроса, мы, пожалуй, наблюдаем обратное явление. Трудности последних лет скорее сплотили, чем ослабили родственные связи, которые здесь и без того были достаточно сильны. В отличие от Запада, у нас и раньше не существовало традиции, согласно которой юноши и девушки, едва закончив школу, покидают отчий дом. Сейчас же, когда не только приобрести, но и снять квартиру большинству не по карману, почти вся молодежь волей-неволей живет с родителями. Многие женщины по материальным соображениям вынуждены теперь работать, поэтому бабушки и дедушки еще активнее, чем раньше, включены в воспитание маленьких детей. На наших занятиях мы нередко наблюдаем, что с бабушкой и дедом у ребенка бывает более близкий контакт, чем с родителями. Старики, как правило, и терпимее относятся к детям, и времени на них не жалеют. Посмотрите, сколько среди иностранных туристов пожилых и старых людей. А наши все больше на даче с внуками возятся. Вы скажете, они рады бы путешествовать, да не на что. Можно подумать, что в прежние времена наши бабуси только и делали, что карабкались по горам Кавказа или фотографировались на верблюде в Средней Азии...

Так с какой стати внуки восславят «моисеев» (вернее, тех, кто себя таковыми назначил?) и будут с восторгом строить новую жизнь, в которой не нашлось места для старых людей? Для родных, самых близких им людей? И какой же бездушной скотиной надо представлять себе народ, рассчитывая на то, что одно поколение (не отдельные ублюдки, а целое поколение!) будет весело и беспечно плясать на костях другого – обманутого, униженного и фактически вычеркнутого из списка живых еще при жизни! Поколение «свободных» – на костях «рабов»! Нет, что-то не выплясывается, не вытанцовывается.

Ну, а все же? Ведь молодость эгоистична, уж если о ком и позаботится, то не о предках – о потомках. О своих детях, своих внуках. Вот мы и перешли к рассмотрению второго вопроса. Помните? «Кто родится у этих детей?» И на него придется ответить более обстоятельно.

Не нужно быть большим профессором, чтобы представить себе, какому испытанию подвергается психика людей вообще и детей в особенности в так называемые переломные моменты истории. И далеко не все это испытание (а ведь еще не конец!) выдержали. Поскольку нас сейчас интересуют именно дети, приведем статистические данные, опубликованные в «Независимой газете»: 28 процентов детей младшего школьного возраста испытывают проблемы при адаптации к среде, 22 процента – склонны к депрессии, 23 процента– относятся к группе риска по агрессивности.

Мы, работая с детьми-невротиками, видим, что в начале 90-х гг. на группу дошкольников и младших школьников, состоявшую из восьми человек, приходилось в среднем два ребенка с сильными страхами. К середине 90-х их число удвоилось, а еще через несколько лет у нас бывали группы, чуть ли не целиком состоявшие из детей с навязчивыми страхами.

Примерно в той же пропорции невротизировались за последние годы и родители. Все чаще нашим главным пациентом становится мать, а не ребенок. Это ее, прежде всего, надо приводить в чувство, чтобы облегчить тем самым состояние малыша.

К сожалению, процесс нарастает. Одну из причин невротизации в детской среде мы только что назвали: взвинченные обрушившейся на них «новой жизнью» взрослые. И немудрено. Кто-то обнищал, кто-то пока держится на плаву, но работает втрое больше прежнего и страшно устает. Кто-то пошел ради денег торговать, но его от этого тошнит. А еще чеченская война,. террористические акты, непрекращающиеся разговоры о грядущей и настоящей безработице (дескать, пока это еще цветочки!)... А главное – хроническое чувство попранной справедливости, что для ч