Падма-пурана

Падма-пурана (санскр.– «Пурана лотоса»), одно из наиболее значительных и ранних произведений жанра Пуран, датируемое индологами (наряду с Вишну-, Маркандея-, Ваю-, Брахманда-, Линга- и Курма-пураной) в промежутке 4–8 вв.

Точнее, так датируются наиболее древние части памятника, тогда как последняя, в которой прославляется Бхагавата-пурана, – явно более позднего происхождения.

Лотосовая пурана является исторически многослойным памятником, различные компоненты которого складывались в разное время и неоднократно перекомпилировались.

Падма-пурана принадлежит к «конфессионально» наиболее определившимся (при всей условности применения к индуизму определения «конфессиональный»), выражая однозначный «вишнуитский патриотизм», постоянно подчеркиваемый и противопоставляемый как небрахманистским, так и другим индуистским направлениям. Текст Падма-пураны дошел до нас в двух основных рецензиях, более поздняя из которых содержит шесть «книг» (кханды), а более ранняя – пять.

Часть 1, называемая Сришти-кханда («Книга о миросозидании»), открывается традиционным для Пуран введением. Сута (сказитель-бард) Ломахаршана (знаток пуранических повествований, согласно Махабхарате) посылает своего сына Уграшраваса, унаследовавшего его профессию, в лес Наймишу рецитировать Пураны собравшимся там мудрецам-риши (по легенде Махабхараты, он рецитировал ее в том же лесу во время двенадцатилетнего жертвоприношения). По просьбе эпического царя Шаунаки он излагает и Падма-пурану, названную так в честь космического лотоса, в котором бог Брахма появляется во время каждого очередного миросозидания: вопреки общей «конфессиональной» направленности текста, первопричиной мира объявляется не Вишну, но высший Брахман в форме божества Брахмы. За изложением миросозидания следуют обычные генеалогии Солнечной династии, в которое «вплетены» рассуждения о предках (питри) и жертвоприношениях им (шраддха), а также родословная Лунной династии, завершающаяся Кришной. Своеобразно разработана центральная для брахманистской и индуистской мифологии тема вечной войны богов (дэвы) и демонов (асуры). Вначале боги терпели поражение, но затем их наставник Брихаспати сумел организовать им победу, приняв облик Шукры, учителя асуров, и прельстив их «еретическими» учениями. Он убеждает их в том, что Веды и положения вишнуитов и шиваитов полны насилия (химса) и проповедуются женатыми учителями. Шива не может никого путем «освобождения», имея обличье гермафродита (ардханиришвара), в окружении злых духов и с украшением из костей. Не более полезен в деле «освобождения» оказывается и Вишну, применяющий насилие. Если путь к небу проторяется рубкой деревьев и убийством животных, предназначенных для жертвоприношения, то чем же тогда проторяется путь в ад? Еще предосудительнее, учит Брихаспати-Шукра демонов, нравственный облик обычных божеств. Сома соблазнил Тару, жену Брихаспати, а ее же собственный сын Будха изнасиловал ее, не говоря уже о всем известных похождениях Индры. Когда же демоны просят его порекомендовать им, к какому богу им обращаться за поддержкой, обманщик с помощью Вишну представляет им призраки обнаженного джайнского монаха-дигамбара и буддиста с целью совратить их в соответствующие учения. Таким образом они, утратив свой первоначально брахманский образ жизни, уступают приоритет царю богов Индре. Это повествование преследовало сразу две цели: во-первых, еще раз дезавуировать «реформаторские» религии и, во-вторых, убедить слушателей в брахманистском происхождении самих этих религий, которое джайны и буддисты, однако, извратили своими учениями. Значительное место в первой книге занимает также прославление озера Пушкара (Покхер в Аджмире) и изложение связанных с ним легенд.

Часть 2, «Бхуми-кханда» («Книга о земле»), начинается с легенд о Сомашармане, рожденном среди демонов, которому его происхождение не помешало стать в будущем знаменитым почитателем Вишну, известном как Прахлада. Здесь также обнаруживается жанр махатмий: описывается не столько земля как таковая, сколько священные, паломнические места индуистов – тиртхи («переправы»), рассматриваемые не только как географические точки, но и как живые лица наподобие родителей либо супругов.

В части 3, «Сварга-кханда» («Книга о небе»), составляющей симметричное противопоставление предыдущей, описываются миры различных богов: Сурьи, Индры, Агни, Ямы, в описание которых вплетено множество легенд. Одна из них, связанная с именем Бхараты, мифического родоначальника индийцев, включает знаменитое сказание о Шакунтале, которое соответствует, однако, не начальной версии Махабхараты, но сюжету знаменитой пьесы Калидасы (некоторые ученые предположили, что великий поэт заимствовал свой сюжет из Падма-пураны, и это заставляет датировать данное повествование ранее 4 в.). Описание же мира небесных нимф-апсар дает повод составителям текста пересказать легенду о любви земного царя Пурураваса и апсары Урваши, известной еще из Ригведы. Многие другие легенды, известные из Махабхараты, также воспроизводятся в Падма-пуране. Все это дает возможность, однако, не столько для датировки памятника (ибо она, как одно неизвестное, выводится через другие неизвестные, каковыми являются даты Вед и эпоса), сколько для понимания того, что индийская культура в определенном смысле жила разработкой нескольких архетипических сюжетов, подобно тому как европейская – своими, наподобие циклов об Оресте, царе Эдипе, истории Федры и Ипполита и т.д.). Завершается третья часть вовсе не литературно –