Конфликт цивилизаций и трансформация ценностей

Владимир Лобас, г Киев

Поражение социализма в Советском Союзе и странах Восточной Европы актуализировало идею поиска третьего пути между капитализмом и государственным социализмом. Эта идея была изложена почти одновременно (в 1980 г.) лидером ливийской революции М. Каддафи, который прямо называет свою модель совершенного общества «Третьей Всемирной теорией» (1, 13) и швейцарским исследователем украинского происхождения Богданом Гаврилишиным, который свою футурологическую конструкцию создавал на противопоставлении неперспективным экономикам США и Советского Союза (см. 2).

Распад Советского Союза, который был не только военным противовесом, но и социальной альтернативой западной цивилизации, породил концепции «конца истории» и «столкновения цивилизаций». В концепции Ф. Фукуямы (3) конец истории понимался как окончательная победа западной цивилизации, а в концепции С. Хантингтона (4) под столкновением цивилизаций понимались помехи для западной цивилизации со стороны тех народов (православных и мусульманских), мировоззрение которых несовместимо с западными ценностями. Так из трёх состязающихся миров, представляющих три варианта развития цивилизации, в представлениях западных политологов остаётся только один путь развития, которому лишь мешают рудименты несостоявшихся цивилизаций.

Отечественные футурологи тоже зачастую с удовольствием констатируют подтверждение тезиса Т. Парсонса об универсальности западных ценностей (5), к которым эволюционирует человечество. Из 10 универсалий, обозначенных Т. Парсонсом, безусловно подтвердившимися в процессе модернизации считаются две, а именно: отказ от надиндивидуальных целей в пользу личностных и принятие социального неравенства как нормального явления. Эволюция человечества рассматривается в три этапа: примитивные, переходные и модернизированные общества. Соответственно, родное отечество попадает в разряд промежуточного общества и к тому же с постоянным конфликтом Ценностей (6), а западные ученые якобы с таким явлением никогда не сталкивались. Непонятно только, какие же конфликты разрешала святая инквизиция, сжигая людей на протяжении 600 лет.

Кроме безоговорочных западников встречаются на постсоветских пространствах и славянофилы, которые считают, что атлантическая Цивилизация уже промотала свое протестантское наследие и потому не может быть ориентиром для человечества.

Поэтому «следует поискать в Сибири признаки традиционного трудолюбия, аскезы, патриархальные предпосылки дисциплины и соединить это в «сибирский миф». Это позволит сблизиться с тихоокеанской цивилизацией и ее моделью цивилизации» (7, 30).

Общим недостатком апологетов и противников западной цивилизации, на мой взгляд, есть отказ от формационной концепции развития в пользу цивилизационной и произвольное толкование самого понятия «цивилизация».

Если воспользоваться тем представлением о цивилизации, которое возникает на основе археологических и этнографических исследований, то цивилизацию можно отличить от первобытной культуры на основе новой технологии - земледелия. Цивилизация сохраняет связь с предыдущим уровнем культуры, подчиняя биологические процессы в организме человека социальным потребностям сотрудничества. Но в отличие от первобытного уровня культуры цивилизация подчиняет социальному контролю и часть процессов окружающей природы (растительный и животный миры). Второй этап цивилизации - индустриальная цивилизация. На этом этапе под социальный контроль дополнительно ставятся механические процессы и часть физико-химических процессов. В производстве человек освобождается от части функций (энергетической, исполнительской), а производство освобождается от биологической ограниченности человека, но у человека появляются новые функции (управление механизмами). На третьем уровне цивилизации — постиндустриальном - человек передает функции управления автоматам, высшим звеном которых есть компьютеры.

Первые земледельческие цивилизации возникают на Востоке на рубеже IV - III тысячелетия до н.э. в бассейне теплых рек Нил, Тигр, Евфрат. Поливное земледелие организуется и поддерживается силой государства и общины. Отсюда приоритет общего.

Частнособственническое земледелие Западной Европы и соответствующая шкала ценностей с приоритетом частного перед общим формируется значительно позже, и долгие столетия остается менее эффективным производством. Крестовые походы и колониальные завоевания подняли уровень Запада.

Русская община и украинская громада обеспечивали земледелие под контролем государства и православной церкви до начала XX века в условиях неустойчивого земледелия, развиваемого вне благоприятного влияния течения Гольфстрим. В интересной публицистической книге А.П. Паршева «Почему Россия не Америка» (8) представлены изотермы (линии равных температур) января на территории Европы. Оказывается, что в Бонне и Париже средняя температура января равна 0° Цельсия, в Мадриде и Риме плюс 10°, а в Киеве и Москве от минус 6° до минус 10° С. Среднегодовая температура в России - минус 5,5° С, а, к примеру, в Финляндии плюс 1,5°С. Отсюда следует, что расходы на отопление помещений и обогрев людей в сочетании с земледельческими проблемами создают неблагоприятный инвестиционный климат. Наши частные предприятия не могут конкурировать с западноевропейскими, но государственные и колхозные производили гораздо более дешевую продукцию.

Скоростная индустриализация, которая прошла в Советском Союзе, была противоречивым явлением. С одной