Государство как служебное средство для достижения цели человеческого существования

Фихте основной задачей философствования считает проблему самосовершенствования человечества. В «Лекциях о назначении ученого» он говорит: «Я знаю мало более возвышенных идей, м. г., чем идея всеобщего воздействия всего человеческого рода на самого себя»[i] . Основной смысл этого воздействия заключается в том, что «благодея обществу возникает усовершенствование рода»[ii] .

Однако нет «человечества вообще», есть люди, их сообщество, поэтому истоки самосовершенствования человечества Фихте ищет в самосознании человека, в Я: «Подчинить себе все неразумное, овладеть им свободно и согласно своему собственному закону - последняя конечная цель человека... В понятии человека заложено, что его последняя цель должна быть недостижимой, а его путь к ней бесконечным. Следовательно, назначение человека состоит не в том. чтобы достигнуть этой цели, но он может и должен все более и более приближаться к этой цели; и поэтому приближение до бесконечности к этой цели - его истинное назначение как человека, т.е. как разумного, но конечного, как чувственного, но свободного существа»[iii] . Таким образом, самосовершенствование осуществляется в роде через индивида.

Изучая природу Я-самосознания Фихте приходит к выводу о том, что в каждом индивиде «первоначальная сила мышления», «образующая сила» и «природный замысел» воплощаются лишь частично. В противном случае «человек стал бы Богом»[iv] . «Ни один индивидуум не равен вполне другому в отношении его пробудившихся и развившихся способностей»[v] ; «Природа развила каждого только односторонне»[vi] .

Именно этим, следуя за его рассуждениями, можно объяснить стремление человека к общественной жизни, вне которой человек как разумное существо не мыслим. Фихте пишет: «Человек предназначен для жизни в обществе; он должен жить в обществе; он не полный ... человек и противоречит самому себе, если он живет изолированно»[vii] .

Как раз это изначальное, основополагающее «общественное стремление человека» имеет условием своей реализации наличие мыслительной, духовной общности между людьми. Последняя возможна потому, что люди способны в своем взаимодействии дополнять, объединять, совершенствовать способности друг друга. Из этого складывается общая картина внутренней жизни рода. «Односторонне развитие, данное природой индивидууму, становится собственностью рода».[viii]

Фихте дает лаконичное и изящное определение общества. Это «целесообразная общность», в которой сочетаются два вида человеческого взаимодействия: «взаимодействие по понятиям» и «взаимодействие посредством свободы»[ix] . Под взаимодействием по понятиям Фихте подразумевает человеческие поступки (и отношения), в которых сознательно реализуются объективные, естественные законы. А под взаимодействием посредством свободы - самоцельные поступки и отношения. Фихте всячески подчеркивает, что в отношениях людей главенствует их суверенность, «ибо сам человек есть цель — он должен сам определять себя и никогда не позволять определять себя посредством чего-нибудь постороннего; он должен быть тем, что он есть, так как он хочет этим быть и должен хотеть»[x] .

Однако Фихте подчеркивает, что не следует отождествлять общество и государство: «Жизнь в государстве не принадлежит к абсолютным целям человека… но она есть средство, имеющее место лишь при определенных условиях, для основания совершенного общества»[xi] .

Таким образом, Фихте выделяет две стороны сущности государства. С одной стороны, государство — это служебное средство для освобождения души человека от забот жизнеобеспечения за счет предельной унификации всех практических функций граждан и охраны их личной суверенности и собственности. В таком ракурсе государство, как и объективированные формы права, по мысли Фихте, предназначены к тому, чтобы максимально усовершенствовать сферу грубого материального плана человеческого бытия. И тогда «ему (человеку) должно оставаться время для того, чтобы душою и очами возноситься к небу, для созерцания коего он сотворен»[xii] . Истинное же государство Фихте называет «твердым обоснованием внутреннего мира»[xiii] .

С другой же стороны государство имеет более высокое предназначение, а именно: создание и воспитание совершенного человеческого сообщества путем «направления всех индивидуальных сил на цель рода»[xiv] . Поэтому «от каждой личности государство должно требовать всех ее индивидуальных сил, не исключая и не оставляя ни одной»[xv] .

Для выполнения своей сущности государства обладает рядом функций, причем его надзорные и принудительные функции, направленные на установление необходимого для жизнеобеспечения порядка и основанные на принципе субординации, уходят на задний план. Ведущими становятся функции регуляции человеческого взаимодействия по принципу координации.

Это объясняется тем, что в силу того, что на начальных и «переходных» этапах истории внутренняя жизнь рода недостаточно развита, внешние средства обеспечения жизни рода путем регламентации являются необходимыми и преобладающими. При этом Фихте особенно выделяет ту мысль, что регламентация по принципу субординации и на этих этапах истории имеет «ограниченную телесным миром» компетенцию и ни в коем случае не распространяется на область самосознания, нравственного самоопределения. «Государство наблюдает за внешними действиями своих граждан, подчиняя их принудительным законам, которые неуклонно утверждают и сохраняют намеченный порядок, если только действительно соответствуют состоянию данно