Общие философские фоззрения

Произведения великих философов есть величайшие памятники понимания жизни и понимания мира глубоко думающими личностями в разных эпохах истории человечества, это живые человеческие документы величайшей важности и поучения, но они не могут быть общеобязательными

Они отражают, прежде всего, личность в ее глубочайшем размышлении и мире, а личностей может быть бесконечное множество - нет двух тождественных; во-вторых, выработанное свое понимание реальности. Таких пониманий может быть не так уж много. Они могут быть собраны в небольшое число основных типов. Но не может быть среди них одного единого, более верного, чем другие. Критерия ясного и определенного для этого нет и быть не может - утверждал В.И.Вернадский.

Поэтические и философские произведения всегда удовлетворяют только известных лиц и в известные эпохи, а других не удовлетворяют, - иначе сказать, те и другие составляют дело вкуса, тогда как в науке смешно было бы и говорить.

Отсюда известный круговорот и преемственность в господстве различных философских систем, как и в преобладании различных школ музыки и живописи, в поэзии и изящной словесности вообще. Тем не менее, все они обладают способностью всегда вызывать в нас впечатление чего-то великого и высокого, волновать нас чувством красоты и гармонии, хотя мы вовсе не разделяли их идею и не ободряли их исполнение в частности. Платон, Аристотель, Декарт, Спиноза, Кант вызывают такое же изумление и уважение к своим творениям, как Софокл, Еврипид, Рафаэль, Моцарт, Шекспир. Здесь спор и сомнение о творце - невозможны. Как творения великих художников, поэтов, музыкантов произведения выдающихся философов прошлого, всегда с нами, они всегда современны.

Если верно, что каждый вкратце повторяет всю свершившуюся до него историю человечества, то никто и никогда не вступит в царство истины, минуя материалистическое учение Людвига Фейербаха. И сегодня, столетие спустя после его смерти, мы можем повторить слова, сказанные над могилой мыслителя. "Он разрушил здание лжи и обмана и на его руинах воздвиг храм истины и свободы, храм, представляющий прекраснейший и самый долговечный памятник, какой смертный может себе поставить. Истина была существом Фейербаха - истина, и только истина".

Признание глубокого родства идей мыслителя с историей между народного коммунистического движения было взаимным - за два года до смерти Фейербах вступил в ряды Социал-демократической партии Германии, убедившись воочию, что это единственное движение, всерьез воспринявшее самые сокровенные его взгляды, устремления и теоретические завоевания. Закономерным путем вперед от его "Сущности христианства" был путь к "Капиталу" - философии и политической экономии пролетариата. Он убедился к концу жизни, что не только коммунизм нуждается в серьезной философии, но и эта последняя нуждается в коммунизме, единственно способном спасти философскую культуру от угасания, вырождения в систему цветистых, но бессильных что-либо изменить фраз.

Мог ли прийти к иному выводу человек, с горечью написавший несколько ранее такое признание: "Все что связано с практикой, у нас остается обычно на бумаге. Большим злом является то, что мы предоставляем только врагам свободы и человечества, создавать организации и всевозможные корпорации. Мы же сами, вопреки нашему теоретическому материализму, в жизни утопаем в небытии частой свободы мысли, без всякой материальной связи".

"Теоретический материализм", о котором говорит Фейербах, был для него не просто убеждением в существовании вещей вне и не зависимо от человеческого сознания, но и конкретно-содержательным принципом теоретического мышления, результатом, итогом и венцом всей его драматически противоречивой жизни в философии. Его материализм - мировоззрение мыслителя, прошедшего искушения самой разработанной и аргументированной системы идеалистических иллюзий - гегелевской. Фейербах увидел в материализме единственный ключ к объяснению фундаментальнейших проблем человеческого бытия и познания. К такому выводу мог прийти только философ, который и в гегелевской системе увидел, прежде всего, не схоластически отвлеченную систему понятий, а выраженные в них вполне земные проблемы человеческой жизни.

В начале своей философской деятельности он, как и все "левые" гегельянцы, считал, что под титулом "бога" и "абсолютного разума" их общий учитель описывал не что иное, как реальный интеллект, "родовую способность" человечества мыслить, реализующуюся в бесконечном множестве индивидов и от века к веку, от поколения к поколению совершенствующуюся в борьбе с "неразумием" - невежеством, тупоумием и предрассудками, в том числе религиозными.

Лишь при такой интерпретации гегелевской философии имело смысл изучать ее (порвав с религией, в духе которой Фейербах, как и все люди его поколения, был воспитан с детства), можно было научиться у нее чему-либо, кроме туманного языка. Исходя из этого, Фейербах, будучи еще убежденным "гегельянцем", пытается в своих лекциях излагать гегелевскую логику как теорию познания мыслящим человеком окружающего его реального мира. Он выдвигает прогрессивное требование: "Не религиозными делать людей, а образовывать их, распространять образование по всем классам и сословиям - вот… Задача времени".

Отбросив как словесный сор фразы о "боге" и "абсолюте", Фейербах увидел в гегелевско