Встреча с пост- и просоветской теософией

Решаясь писать на одиозную для научного сообщества теософскую тему, я исхожу из двух аксиом. Во-первых, для науки нет запретных или нежелательных тем, иначе упомянутое сообщество превращается в мафию, клан, секту со своими табу. Во-вто рых, любое явление социального жития и мышления достойно внимания, если оно существует, развивается, заявляет о себе, привлекая умы и сердца.

Есть еще и третье обстоятельство. Теософия во многом - российский феномен. Она начала жизнь в прошлом веке с известных произведений Е. Блаватской, нашла нюансированное продолжение или отражение в воззрениях и творчестве живописца Н. Рериха (эмблема рериховского движения - три красных кружка с красным ободом на белом фоне, кажется, до сих пор висит в вестибюле Государственной Думы), а также. в смелейшей, хотя и крайне дискуссионной гипотезе К. Циолковского о rpядyщeм "лучистом человечестве" - существовании разумного начала вне телесной формы [1] Наконец, косвенно теософия присутствует в учении В. .Вернадского о ноосфере разумной оболочке планеты, выросшей из ее живой оболочки, которую ученый всегда рассматривал целостно, как "живое вещество". "Разумную субстанцию" он тоже пола гал целостной и бытующей как бы в отрыве от множества ее материальных носителей.

Да поможет нам демократия разобраться с теософией, побуждая изучать весь спектр и диапазон взглядов и суждений, а не отметать вслепую и вглухую то, что якобы не гоже. Да поможет нам также и отрезвление от не совсем понятной ввиду неожиданного ее избытка импортной демократии - отрезвление, способствующе возвращению к себе, к ценностям и идейным течениям не только всемирным, но и нашим собственным, включая, безусловно, и те, что возникли в советский период, ибо постсоветская теософия пронизана отзвуками советской эпохи, а также отметинами и рубцами от исторически скоротечного ее разрушения.

Итак, теософия. Во. времена позднего Сталина ее основной характеристикой офп циально считалось "воинствующее мракобесие" [2]. Если исходить из буквальной смысла такого определения, то дело обстояло как раз наоборот: теософы выступали с идеями Бога и Света. А что до воинственности, то, как помнится старшим поколениям, этим качеством наделялись поголовно все - и свои, и чужие. Достаточно назвать "воинствующих безбожников", сильно ущемивших приемлемость советской власти для массы верующих.

Позднейшие определения, не менее официальные, но более членораздельные и спокойные, обрисовывали теософию как эклектический набор из вероучений хрис тианства, индуизма, буддизма, отчасти иудаизма с экскурсами в язычество и практически совсем без ислама (такие избирательность и неравномерность, действительно отражающие ситуацию в мире теософии, лично для меня остаются загадкой). Рассматривали ее и как попытку (подобную попыткам М. Робеспьера или М. Горького с А. Луначарским) создать мировую религию, единую для человечества и опирающуюся не на веру, а на знание.

Теософы убеждены, что их взгляды приведут (не позже XXI века) к научной революции, когда будут уяснены и решены фундаментальнейшие вопросы: что такое, в конце концов, жизнь и смерть; существуют ли надчеловеческие силы и воли; кто "управляет" Вселенной, Землей, нами? Приведу единственную цитату из англоамериканской теософки срединных десятилетий нынешнего века А. Бейли, и пусть "непосвященный" читатель не отшатнется от авторской терминологии: "Факт существования духовной Иерархии планеты, способность рода человеческого соприкасаться с ее Членами и сотрудничать с Ними, существование Тех, Кто знает, что такое воля Божья, и работает, познавая, над исполнением этой воли, - вот истины, на которых будет основано будущее духовное учение" [З].

Бейли пишет, естественно, с полной убежденностью в своей правоте. Не будем торопиться опровергать и отвергать, это было бы легче легкого. И легковеснее легковесного.

Конечно, теософия идет по стопам всех религий мира, всегда заполнявших "пространство" между познанным и еще не познанным или не познаваемым никогда (есть такое! - да простят меня ученые оптимисты). Теософия, как и теология, - хотя они и не признают друг друга - перемещает это "пространство" вперед и вперед по мере развития науки и вообще цивилизации, а значит, некоторым образом и сама развивается с учетом накопленного опыта людей и стран.

И она будет жить, потому что будут жить "вечные" проблемы бытия. Серьезнейшие космологи задаются "детским" вопросом: почему Вселенная такова, какова она есть, ведь были, как говорится, "возможны варианты"? Астрофизики называют состояние материального мира до Большого Взрыва (теперь уточняют, что он случился не 20, а 12 млрд лет назад) состоянием сингулярности, где не действовали ныне известные физические законы и даже отсутствовало само время в нашем его понимании (вспомним библейское "не было времен"). Но сингулярность в переводе с латыни означает странность, особенность. Всего-то навсего наукообразно, элегантно, иноязычно обозначено полное неведение.

Что такое жизнь? Даже открытие структуры молекулы нуклеиновой кислоты и генетического кода не дали исчерпывающего ответа на этот вопрос. Поэтому я не могу выдвинуть убедительных возражений ни против Джордано Бруно, ни против теософов, ни против - поверьте мне - авторитетнейших экологистов, утверждавших и утверждающих, что Земля - живое существо. Ведь она во