"Революционный" этюд Шопена

"Революционный" этюд Шопена

Александр Майкапар

Этюд для фортепиано № 12, до минор, Opus 10, № 12.

Сочинен: начало сентября 1831 года.

Автограф: в коллекции Р. Нидхаля в Стокгольме.

Издан: нотоиздателем А. Лемуаном в Париже; июнь 1833 года (вместе с остальными одиннадцатью этюдами Opus 10).

Посвящен (весь Opus 10): "A son ami F.Liszt" ("Моему другу Ф. Листу").

Получил название (от Ф. Листа): "Революционный" этюд.

Этот этюд - одно из самых популярных произведений музыкальной литературы, музыкальный символ Польши.

И по моменту создания, и по духу музыки, и по тому названию, которое закрепилось за ним с легкой руки Ференца Листа этюд этот действительно "Революционный".

"Штутгартский дневник"

В 1829 году Шопен завел себе альбом, в который по традиции того времени он намеревался собирать автографы своих друзей. Так сложилось, что альбом этот стал одновременно и собранием его собственных записей. На первой его странице было написано: "Альбом Фр. Шопена в Варшаве 1829". Он был небольшим - нумерованных страниц в нем было двадцать четыре. С 14 - 20 страницы занимают записи, сделанные Шопеном в короткий период его пребывания в Штутгарте в начале сентября 1831 года. Эти записи получили название "Штутгартский дневник". Мы перелистаем эти страницы. Но прежде - два слова о том, почему я говорю об этом Альбоме, как о некогда существовавшем, то есть в прошедшем времени.

При жизни Шопена Альбом всегда находился при нем. После смерти композитора он, в конце концов, вернулся в Варшаву, где до 1939 года хранился в Национальной библиотеке. После захвата Варшавы немцы перевезли его в библиотеку Красиньских, где он в 1944 году сгорел вместе с другими шопеновскими документами, которые там хранились. К счастью, сохранилась фотокопия Альбома. Она и является теперь первоисточником.

Штутгартский дневник - совершенно уникальный памятник литературного наследия Шопена. Ни до, ни после этих записей, Шопен так не высказывался. Эти записи появились в Альбоме в тот момент, когда Шопен узнал о подавлении русским царским правительством Польского восстания и взятии Варшавы. Тогда, в Штутгарте, Шопен ничего не знал о судьбе своих родственников. Только в Париже Шопену стало известно, что его семья и друзья не пострадали при взятии Варшавы. Вот лишь несколько строк, отражающих отчаяние Шопена:

"Отец, Мать, дети. Все то, что мне дороже всего, где вы? - Быть может, трупы? - Быть может, москаль подшутил надо мной! - О. Подожди! - Жди... А слезы? - Давно уже не лились? - Откуда это? - Ведь мной уже давно овладела бесслезная печаль".

После 8 сентября, когда Шопен узнал о взятии Варшавы: "Я писал предыдущие страницы, ничего не зная о том, что враг в доме. Предместья разрушены - сожжены (...) О боже, и ты существуешь! - Существуешь и не мстишь! Или тебе мало московских злодеяний - или - или ты сам москаль! О, Отец, такова отрада твоей старости! - Мама, страдалица, нежная мать, ты пережила дочь, чтобы увидеть, как москаль по ее костям ворвется терзать вас".

Повторяю, так Шопен больше не писал. Шопену 21 год. Те дни в Штутгарте изменили его существо. Кончилась юность. Чего стоит первый отрывок этого дневника: "Странное дело! Эта кровать, в которой предстоит мне лечь, может быть, служила не одному умирающему, а мне это не внушает отвращения! Может быть, не один труп лежал - и долго лежал - на ней? - А чем труп хуже меня? Труп тоже ничего не знает об отце, о матери, о сестрах, о Тытусе! - У трупа тоже нет возлюбленной! - Он не может поговорить с окружающими на родном языке!"...

В таком душевном состоянии Шопен создает свой бессмертный шедевр - Этюд до минор. Хочу обратить внимание на такой малоизвестный факт: Эльснер (учитель Шопена) позже настоятельно рекомендовал Шопену написать оперу на сюжет о польском восстании. Миколай Шопен, отец композитора, в одном из своих писем к сыну передает просьбу Эльснера: "Он бы хотел, чтобы эти качества (оригинальность, национальная самобытность. - А.М.) у Тебя (сохраняю такое обращение отца к сыну. - А.М.) сохранилось. Лишь в операх они выявятся с полной силой, и каждый поймет тогда, кто ты и это сразу привлечет к Тебе немало сторонников, Особенно теперь, когда там так много наших, - Ты больше, чем кто-либо другой можешь произвести впечатление своей музыкой. Эльснер советует Тебе, в случае, если кто-нибудь напишет вещицу о тех временах, когда мы были в разлуке (имеется в виду время Польского восстания. - А.М.), чтобы Ты потихоньку занялся сочинением музыки к ней и чтобы Ты ни в коем случае не отклонял подобных предложений". Одно время Шопен действительно думал о создании оперы, правда, не на сюжет восстания, а из более ранней истории своей страны. А теперь он пишет Этюд...

Этюд. Этюд? Этюд!

Не пренебрегайте этими пьесами 10-го и 25-го Opus'ов из-за их названия - этюды - которое у других композиторов часто означает "упражнение". (Здесь нет также аналогии с тем, что этюдами называют художники, подразумевая под этим "наброски", нечто подготовительное для работы над большим произведением). У Шопена это нечто иное: при том, что каждый из его этюдов написан в какой-то одной фактуре (октавы, терции, арпеджии и так далее) и как бы разрабатывает одну специфическую пианистическую проблем