Формирование мировоззрения декабристов

Формирование мировоззрения Декабристов

Большинство будущих декабристов родилось на рубеже нового столетия: или в последнее десятилетие XVIII в., или в первые годы XIX в.

Все декабристы (исключения крайне редки) были по происхождению дворянами, принадлежали к привилегиро­ванному сословию тогдашней крепостной России. Множе­ство разнообразных явлений русской жизни с детства про­текло через их сознание, было воспринято ими: жизнь барской усадьбы, дворянского имения, первоначальное до­машнее обучение, поступление в учебное заведение.

Много первостепенных по значению политических со­бытий прошло через их сознание. В детстве они слыша­ли разговоры о воцарении нового императора — Алексан­дра I; до них доходили смутные разговоры о том, что его отца — императора Павла I — задушили во время двор­цового переворота, называли имена участников заговора. Детьми или подростками они узнали о первых войнах России с Наполеоном: на эти войны уходили из дома их отцы и старшие братья. Декабристы выросли в России, и мировоззрение их складывалось на основе размышлений над судьбой Родины. Именно Россия была в центре этого слагавшегося юношеского мировоззрения.

Они росли большей частью в обеспеченных дворян­ских семьях, где могли постоянно наблюдать резкую разницу между положением помещика и крестьянина, ба­рина и дворового человека.

Одни из них учились в Московском университете, дру­гие — в Московской школе колонновожатых (будущей Академии Генерального штаба), третьи — в Царскосель­ском лицее. Даже привилегированные учебные заведения были затронуты, как говорили сами декабристы, “духом времени”. Сомнение в справедливости самодержавного строя рано пробудилось в молодых умах.

Дворянство жило широкой и веселой жизнью. В Москве в день бывало по несколько десятков балов, сияли огнями великолепные особняки и дворцы, а рядом в бед­ных домишках и лачугах ютились мещане и трудовая бед­нота. В учебнике естественного права студенты, готовясь к экзамену, читали: “Законы должны быть для всех граждан одинаковы”. Противоречие между передовой мыслью и русской действительностью бросалось в глаза: в России законы не были одинаковы для всех граж­дан. Юношеская мысль от наблюдений русской действительности устремлялась к книге, а от книги — опять к рус­ской действительности.

Потихоньку; из рук в руки, студенты передавали за­прещенную книгу великого русского писателя XVIII в, А. П. Радищева “Путешествие из Петербурга и Москву”. За эту книгу императрица Екатерина II бросила Радищева в тюрьму. Человек “родится в мир равен во всем дру­гому”, говорилось в этой книге. Жестокие картины кре­постного права и самодержавия, которые возмущали душу Радищева, разительно совпадали с действительностью, окружавшей юношей.

В дневнике Николая Тургенева чувствуются первые проблески критики самодержавного строя. “В Сенате много дураков”,— записывает он однажды.

Но, конечно, дело не ограничивалось чтением запре­щенных русских книг. С Запада более свободно проника­ли — еще в библиотеки дедов и отцов — произведения философов-просветителей. Особенно часто попадали в руки передовой молодежи книги французских корифеев вольнолюбия — Вольтера, Руссо, Дидро, Даламбера, Монтескье...

Будущие декабристы — Владимир Раевский и Г.С. Батеньков, подружившиеся еще во время учения в кадет­ском корпусе, проводили целые вечера в “патриотических мечтаниях”; юные друзья впервые осмелились “говорить о царе, яко о человеке, и осуждать поступки с нами це­саревича”. Они даже поклялись, “когда возмужаем, при­вести идеи наши в действо”. Как видим, мысль о каком-то действии против несправедливого строя стала бродить в юных умах еще накануне войны 1812 г.

В той же Москве около 1811 г. образовалось среди будущих декабристов “юношеское собратство”, члены которого, увлеченные идеями “Общественного договора” Рус­со, решили поехать на Сахалин и “составить новую рес­публику”. Для этого уже были “сочинены законы” и даже придумана особая одежда новых социальных рефор­маторов: синие шаровары, куртка, пояс с кинжалом, а на груди “две параллельные линии из меди в знак равенства”. Среди этих фантазий весть о том, что Напо­леон перешел границы России, поразила всех, как громом. Началась “гроза двенадцатого года”.

В ту эпоху дворяне могли по собственному желанию служить или не служить на военной службе. Доброволь­ность военной службы была их привилегией. Будущие де­кабристы были охвачены патриотическим порывом — именно это и привело их в ряды защитников Родины. “В 1812 году не имел я образа мыслей, кроме пламен­ной любви к Отечеству”, — писал декабрист Никита Му­равьев.

Подавляющее большинство будущих членов тайной организации оказалось в армии и стало участниками зна­менитых сражений. “В 1812 году употреблен был при 1-й Западной армии и находился в сражениях 4 и 5 ав­густа при г. Смоленске, того же августа 24 и 26-го чисел при селе Бородине... при взятии города Вереи сентября 29-го, октября 11-го при Малоярославце...” — гласит служебный формуляр декабриста Михаила Орлова. И та­кие формуляры типичны для многих его товарищей. Война 1812 г. разбудила их политическое сознание, патрио­тический порыв закалил его. “Мы были дети 1812 года”, — говорил декабрист Матвей Муравьев-Апостол.

Побывав в странах, где не было крепостного права и где существовали конституционные учреждения, буду­щие декабристы получили немало материала для размыш­лений.

Общественное оживление тех лет было чрезвычай­ным.