Новая Англия

Новая Англия — пожалуй, самый «очевидный» район США, и это неудивительно: он расположен в крайнем северо-восточном «углу» страны, около 40% его контура приходится на государственную границу с Канадой, примерно столько же—на морской берег, а от остальной части страны его отделяет почти прямая административная граница со штатом Нью-Йорк, которая с редкостной точностью (кроме крайнего юга) совпадает с физико-географической и культурно-исторической границами района. состав шестm штатов — Массачусетса, Коннектикута, Род-Айленда, Вермонта, Нью-Гэмпшира и Мэна.

Американские географы не раз отмечали, что если бы освоение Северной Америки иммигрантами шло не с востока, а с запада, то Новая Англия, наверное, не стала бы столь заселенной - так бедна она природными ресурсами. Холодный климат, скудные каменистые почвы, бедность полезными ископаемыми — лишь на Аляске и в немногих местах Горного Запада природа США еще менее щедра.

Однако именно сюда, на берега Массачусетского залива, в 1620 г. прибыло из Англии судно «Мэйфлауэр» с поселенцами, которые основали первую на севере будущих США колонию. За последующие полтора века колонисты полностью освоили район, а затем превратили его в один из важнейших центров культурной и экономической жизни Америки.

Причины успеха этой колонизации многообразны. На первых порах поселенцам вполне хватало немногочисленных участков плодородных почв (особенно на побережье и в долине Коннектикута), а впоследствии именно нехватка земель побуждала их искать другие виды занятий и новые источники доходов. Важную роль сыграло благоприятное сочетание таких особенностей района, как множество бухт на изрезанном побережье, обилие рыбы в прилегающих морях, ресурсы строевого леса, наконец, относительная близость к Европе. Все это позволило жителям Новой Англии стать первоклассными корабелами, мореходами и рыбаками еще в XVIII в. Морские порты усеяли побережье района от Бангора в Мэне до Нью-Хейвена в Коннектикуте. Купцы нажили огромные состояния на посреднической торговле патокой, ромом и рабами в знаменитом «треугольнике» Англия—Африка—Вест-Индия, а позже - на торговле с Китаем.

Однако залогом успеха стали особенности людей, заселивших Новую Англию. Ими оказались пуритане—религиозные изгои, переселившиеся сюда из Великобритании и Голландии, спасаясь от притеснений англиканской церкви. Главное, чего они жаждали,— это независимой жизни на свободной земле, а уж «ресурсом пустынности» район располагал в изобилии*. Кальвинистское трудолюбие, предприимчивость, бережливость, неприхотливость в быту делали пуритан жизнестойкими колонистами. Религиозная одержимость вела к сплоченности и, дисциплине, нетерпимость к инакомыслию ускоряла, заселение района, поскольку заставляла несогласных уходить в его неосвоенные части (именно такие «еретики» основали Коннектикут и Род-Айленд). В неустанной борьбе с английской короной колонисты создали необычные формы политической организации в виде «низовой демократии» (grass roots democracy), основанной на совместном участии граждан-единомышленников в решении общественных дел.

Так сложился яркий и самобытный этнос янки. Он оказал на формирование американской культуры огромное воздействие, явно непропорциональное той скромной доле, которую занимает Новая Англия в населении и площади страны. Огромное значение имело то, что за ней издавна закрепилась репутация духовного центра страны, сохранившаяся в значительной мере и по сей день. Новая Англия дала стране первых ее крупных писателей и мыслителей— В. Ирвинга, Г. Торо, Р. Эмерсона, позже Г. Лонгфелло, У. Уитмена, Г. Бичер-Стоу и др. Долгое время Новая Англия была не только культурной законодательницей страны, но и кузницей ее учительских кадров, которые разносили по стране культурные стереотипы янки.

Особую роль в экономической истории США сыграла тяга янки к техническим новшествам. Янки первыми усвоили уроки промышленной революции. Новая Англия первой стартовала в индустриализации, и это надолго предопределило важнейшие преимущества ее экономического развития.

По классическим канонам капиталистической индустриализации она началась с легкой промышленности — текстильной и обувной. В середине прошлого века у речных порогов южной Новой Англии стали возникать многочисленные «миллтауны» —фабричные городки с текстильными предприятиями. Они тяготели к долинам рек Коннектикут (Спрингфилд, Холиок, Хартфорд), Мерримак (Манчестер, Лоуэлл, Лоренс, Хейверилл), Блэкстон (Потакет, Провиденс), но из-за огранченности запасов энергетических ресурсов рек городкам приходилось рассеиваться вдоль долин, поэтому они не разрастались в крупные города. Вокруг Бостона сложилась группа кожевенных и обувных центров. Одновременно из старинных отхожих промыслов выросло много предприятий по тонкой обработке металла—от метизного и оружейного производств в Коннектикуте до ювелирного дела в Род-Айленде. Такое размещение производств обусловило очень узкую специализацию каждого центра, но зато многие из них гордо именовали себя «национальными столицами» — на пример, женской обуви (Линн), мужской обуви (Броктон), ювелирного дела (Провиденс), часового (Уотербери), оружейного (Бриджпорт и Спрингфилд), метизного (Нью-Хейвен) и других производств.

Индустриализация подоспела в Новую Англию вовремя, так как ее старые хозяйственные устои ветшали: морскую торговлю перехватили Балтимор и Нью-Йорк, на смену деревянному флоту шел железный, а сельское хозяйство хирело из-за конкуренции более богаты