Инновационные процессы в Украине

Для начала обратим внимание на то, что одной из отличительных черт отечественного «инновационного жанра» являются практически полное отождествление двух видов деятельности – инновационной и научно-технической и утверждение об их тесной причинно-следственной связи, когда в той или иной форме подчеркивается, что эффективность инновационных процессов в экономике является производной от состояния науки, а поддержка и развитие последней есть необходимое условие для интенсификации инновационных процессов.

Вот соответствующие примеры: «высокая конкурентоспособность американской, новой азиатской… и западноевропейской экономик, прежде всего, предопределена высоким уровнем и темпом развития научно-технической информации», или «под инновационной экономикой мы понимаем экономику, ориентированную на разработку, выпуск и продажу… продукции, которая воплощает последние передовые достижения науки и техники». Интересно, как, учитывая такой взгляд, можно относиться к перечню известнейших инноваций XX в., где, наряду с открытием пенициллина (1928), изобретением реактивного двигателя (1930) и лазера (1958), упоминаются также паевой фонд (1924), гипсокартон (1933), банк крови (1937), кредитная карточка (1950) и транспортные контейнеры (1956). Как видим, отбор в список наиболее выдающихся инноваций происходил не столько с точки зрения их «наукоемкости», сколько исходя из уровня их влияния на экономику и общество.

Здесь уместно высказать мнение о том, что приведенное отождествление инновационной и научно-технической сфер во многом связано с тем, что в Украине все еще продолжает доминировать инженерный подход к процессам развития, в основе которого лежит представление о том, что «наука может все» (если ее надлежащим образом финансировать). Такой подход возник в первой трети прошлого столетия и распространился в 40–60-е годы, когда были достигнуты выдающиеся результаты в области ядерной физики и в освоении космоса. Однако уже в последней четверти XX в. этот подход кардинально изменился. Сегодня общепризнано, что уровень и долгосрочные перспективы экономического и социального развития той или иной страны определяются наличием человеческого капитала и эффективностью его воспроизводства, а также качеством существующей инновационной системы. Что же касается науки и техники, то они в глобальном мире все больше интернационализируются и все меньше зависят от стран и территорий, мигрируя через границы с потоками информации, промышленного оборудования, объектов интеллектуальной собственности и т.д. А человеческий капитал и инновационные системы, укоренившиеся в тех или иных структурах деятельности, – это характеристики определенных территорий, на которых развернуты эти структуры, и они являются главным ресурсом развития территорий. Поскольку приоритет инженерного подхода у нас сохранился до сих пор, мы по инерции продолжаем говорить о необходимости первоочередного финансирования науки, хотя уже совершенно понятно, что главной причиной неконкурентоспособное™ экономики Украины является слабость нашей инновационной системы, а не низкая эффективность научной деятельности. Действительно, о какой экономической конкурентоспособности можно говорить, когда доля реализованных в хозяйстве объектов интеллектуальной собственности, создаваемых в наших высших учебных заведениях, составляет менее 1%, а охранные документы они получают, главным образом, для подтверждения компетенции соискателей ученых степеней.

Кроме ошибочного объединения научной и инновационной сфер, еще одной особенностью отечественного отношения к инноватике является широко распространенное представление о линейности инновационного процесса, последовательности прохождения этапов инновационного цикла: от зарождения идеи (стадия НИР) через разработку «образа» инновационного продукта (стадия ПКР), его создание и испытание (опытное производство) к массовому производству и продаже пользователям. Однако такое представление, которое было вполне правдоподобным в доинновационную эпоху, на данный момент заменено другим, в основе которого лежит представление о преимущественной нелинейности инновационных процессов. Согласно этой модели, инновационная идея (идея нового продукта, идея нового бизнеса) может возникать на любом этапе инновационного цикла, чаще всего – как результат маркетингового анализа. Когда идея появилась, идет поиск необходимого для ее реализации научного или инженерного знания. Если такое знание уже существует (например, в виде патента), то оно включается в инновационный цикл в качестве готового элемента. Если же его нет, то можно заказать целевое исследование или разработку. При этом сама наука продолжает продуцировать новое знание в процессе, собственно, научной деятельности, и, будучи полученным, такое знание может стать объектом анализа возможности его включения в инновационный цикл. К слову, следует отметить, что знание, необходимое для инновационной идеи, вовсе не обязательно должно иметь научную природу. П. Друкер утверждал, что среди источников инновационных идей научные исследования и разработки составляют не более 15%, то есть массовая инновационная активность передовых экономик связана далеко не только с коммерциализацией рожденных наукой технологий. Обычно именно последние определяют направления и темп развития передовых отраслей, таких, например, как ядерная энергетика, наноэлектроника или фармацевтика. Но основной вклад в общую инновационную производительность ведущих экономик дают все-таки инновации совсем иной природы.