Фредерик Дилиус

Из всех композиторов, обращавшихся к творчеству Ницше, самым преданным его последователем был, вероятно, Фредерик Дилиус. Имя этого английского композитора у нас сегодня известно мало. А между тем его личность и творчество безусловно заслуживают внимания. Он соприкоснулся со многими национальными культурами. Родители его были выходцами из Германии, родился же он в Англии, а в юности жил некоторое время в Америке (1882–1884), учился в Лейпцигской консерватории (1884–1886), в трудное время выбора пути его поддержал норвежский композитор Эдвард Григ, открывший для него красоты северной Норвегии, с 1888 г. жил в основном во Франции. В его музыке отразились напевы афроамериканских негров, английские и норвежские мелодии, в ней ощущается влияние Вагнера и французского импрессионизма.

Первое знакомство с творчеством Ницше было для Дилиуса настоящим откровением. Это произошло в конце 1880-х годов, во время его поездки в Норвегию. Дилиус прочел “Заратустру” на одном дыхании, будучи не в силах оторваться от книги. Его будущая жена, Желка Розен, вспоминала, что именно общее восхищение этим произведением послужило почвой для их сближения в 1896 г. Через два года, в 1898 г., Дилиус написал пять песен на стихи Ницше из “Веселой науки” и положил на музыку “Ночную песнь Заратустры”. Это одноименное произведение для солирующего баритона с оркестром позже стало частью “Мессы жизни” (1904–1905) — одного из самых значительных произведений композитора. Есть у него и несколько романсов на стихи Ницше. Из писем Дилиуса к Филиппу Хезелтайну (1912 г.) становится ясно, что философия Ницше была для него философией созидания, разоблачение современного лицемерия означало освобождение собственного творческого духа. “В тот момент, когда вы выбрасываете эту чушь [речь идет о современном лицемерии и фальши] за борт, жизнь становится интересной — удивительной — человек начинает страстно желать участвовать во всем — жить всей полнотой жизни”.

“Я считаю Ницше единственным свободным мыслителем современности и самым мне симпатичным; одновременно то же могу сказать о нем как о поэте. Он чувствует Природу. Сам я не верю ни в какую доктрину, кроме как в Природу и в великие силы Природы”. Эти слова Дилиуса из письма к Ф. Хезелтайну от 27 июля 1912 г. могут служить ключом к “Мессе жизни”. Текст мессы, написанной для солистов, хора и оркестра, был составлен другом композитора, дирижером Фрицем Кассирером (при непосредственном участии самого Дилиуса) из избранных фрагментов “Заратустры”. Сам выбор отрывков говорит не просто о доскональном знании текста, а о своеобразном слиянии с ним автора музыки; можно представить себе, что не столько даже понимание или осмысление, сколько переживание Дилиусом “Заратустры” превратило эту книгу в его собственное мироощущение. Дилиуса волновала прежде всего поэтически-философская сущность произведения — не столько его дерзновенность, сколько глубина внедрения в радости и скорби мира, глубина проникновения в свет и тьму, равно присущие как смерти, так и жизни.

То примирение с жизнью, которое он испытал после знакомства с трудами Ницше, окончательно уверовав в “великие силы Природы”, где ничто не пропадает и все возвращается к вечности, стало основным пафосом “Мессы жизни”. В этом кроется и смысл названия произведения. Если Ницше прибегает в “Заратустре” ко множеству аллюзий на возвещение христианского вероучения, то и Дилиус, называя свое произведение “мессой”, подчеркивает его особое значения как возвещения своей религии, религии Жизни и Природы.

Месса как музыкальный жанр сложился на основе католического церковного богослужения. Ее текст состоит из молитв и изложения догмата веры. В XIX веке месса уже вышла за пределы богослужения и могла исполняться в концертах — характернейший пример представляет “Торжественная месса” Бетховена (1823). Появилось и такое произведение как “Немецкий реквием” Брамса (1868), текст которого составлен композитором из разных разделов лютеровской Библии, не имеющих отношения к канонической “мессе мертвых”.

“Месса жизни”, которую поклонники творчества Дилиуса ставят в один ряд с вышеупомянутыми произведениями, собственно не относится к жанру мессы — это скорее род оратории (жанр, чрезвычайно типичный для английской музыки) или грандиозная вокально-симфоническая поэма, состоящая из двух частей (продолжительность звучания — более полутора часов). Речения Заратустры распределены между хором и четырьмя солистами (главенствует партия баритона), однако никакой персонификации солистов нет.

Текст “Мессы жизни” почти не использует “проповедей” и инвектив Заратустры. Отбор фрагментов из II, III и IV частей поэмы Ницше показывает, что Дилиус прежде всего воссоздает поэтическую атмосферу произведения; здесь звучит то, что наиболее подвластно музыке. Это прежде всего “песни” Заратустры (“Ночная песня”, “Песнь опьянения”, “Танцевальная песня”, “Другая танцевальная песня”) и другие приближающиеся к ним по языку фрагменты (из глав “В полдень”, “О людском отребье”, “О высшем человеке”), которые связаны с “песнями” общими поэтическими мотивами — танца, смеха, тишины, знойного полудня, таинственной полуночи, сна и т. п. Несколько особняком стоит вступительный хоровой гимн воле (из главы “Троякое зло”), утверждающий своей торжественностью “сакральную” значительность всего произведения. Купюры внутри избранных отрывков редки, они встречаются главным образом в тех случаях, когда Ницше допускает резкие снижения стиля. Иногда возникают комбинации-переста