Водоснабжение прежде и теперь

О.И.Павлов

История происхождения всего живого учит нас, что жизнь родилась в воде. Мы сами на девять десятых состоим из воды, а в некоторых животных содержание жидких составных частей доходит до 99 процентов. Поэтому ни одно существо не может обходиться без воды: ею живы и растительный, и животный мир. От безводья, от жажды, гибнут скорее, чем от голода. Неоднократные примеры голодовок на пари и по уговору показали, что без пищи, но при обилии питья, человек может прожить свыше сорока дней, и сохранить не только способность к дальнейшей жизни. но и здоровье. Но без воды гибель наступает нередко уже через двое-трое суток, – в зависимости от температуры, обстановки и личного предрасположения. Большая часть растений, лишенных пищи, т.е. так или иначе разобщенных с землею, быстро засыхают; но обильно смоченные влагой – могут еще долгое время оставаться свежими и сохранять полную жизнеспособность.

В глубокой древности, когда большинство исторических народов ютилось в восточном углу Средиземного моря, в местностях, не изобилующих влагою, – за обладание источниками и водами велись войны, подобно тому, как и теперь во многих маловодных странах полудикие кочевники вступают в ожесточенные бои из-за колодцев или источников живой воды.

От более близких к нам времен сохранилась уже не память о битвах за обладание водой, а памятники многочисленных побед человека над природой в борьбе за возможность во всякое время утолять жажду и поить стада, нивы и сады.

Водопроводные каналы в Сирии, Месопотамии, Средней Азии, Аравии, Персии, Египте, на плоскогорьях центральной Америки и Азии, – частью сохранившиеся, частью разрушенные, – свидетельствуют о том, к какой глубокой, седой, частью даже доисторической старине, относятся заботы человека о водоснабжении. В большинстве эти сооружения довольно примитивны – канавы, облицованные камнями и снабженные запрудами и переборками.

Позднее встречаются уже великие памятники культуры и благоустройства: таковы римские акведуки (водопроводы). Во многих населенных местностях времен Римской республики мы находим остатки систем подземных труб, вполне схожих с нынешними и имевших целью непосредственно вводить воду в частные дома, бани, общественные водоемы. Наиболее совершенная и широко разветвленная система была, конечно, в Риме, столице кесарей, обладавшем, сверх того и водоотводной сетью труб, т.е. тем, что мы ныне называем канализацией.

На мысль о питьевых водопроводах натолкнуло римлян, конечно, загрязнение местных естественных водохранилищ. Тибр времен империи был уже очень загрязнен; в него отводились нечистоты всего Рима через подземные каналы, один из которых, называвшийся «Cloaca magna», частью сохранился до наших дней. В сравнении с нашей Невой, Тибр – ничтожная речушка, а Рим насчитывал тогда свыше 1,5 миллиона жителей! Можно себе представить, во что обратились его воды... Поэтому чистая вода подавалась в Рим очень издалека – из Апеннинских гор, по открытым водотокам, высоко поднятым над землею; в самом же городе она самотеком расходилась по сети труб в частные помещения, бани и общественные водоемы.

Когда Рим пал, жители его рассеялись, а на развалинах империи стали хозяйничать пришедшие с востока варвары, – тогда перестали действовать и водопроводы. Тибр, с уменьшением народонаселения, сделался, вероятно, чище; из него опять начали брать воду для питья и пищи, а гигиенические и культурные навыки классических народов позабылись. Когда же население вновь размножилось, и загрязнение вод стало играть немаловажную роль в заболеваниях, – должно было пройти не мало лет, пока страшные моровые поветрия и заразные болезни пищеварительных органов не напомнили человечеству о водопроводах древности.

Правда, уже в конце XVII века мы встречаемся в Европе с заботами о чистой питьевой воде, но с полной силой проникают они в жизнь культурного человечества не ранее начала XIX века, а у нас в России – даже второй его половины. Петербургские старожилы хорошо помнят, как еще в 60-х годах прошлого столетия водовозы брали воду прямо из Фонтанки и развозили по городу эту мутную, очень подозрительную жидкость. «Невская вода» считалась верхом совершенства и своего рода роскошью. Да и не в одной только России указания на питьевую воду, как на источник эпидемических заболеваний, встречались усмешкой; потребовался целый арсенал бактериологических исследований, целые тома трактатов о микроорганизмах, чтобы человечество прозрело. И как прежде толковали о всеочищающем действии воды, как теперь стали требовать дешевых и простых средств для ее оздоровления.

Не будем останавливаться на вымораживании, кипячении и перегонке: в малых размерах они вполне пригодны и с успехом применяются. Но в больших – для водоснабжения целых городов – они бессильны, по дороговизне и сложности. Исходя из положения, что оздоровление воды не должно уменьшать в ней содержания полезных составных частей, – все усилия гигиенистов последних лет были направлены на изыскание способов обеззараживания воды, истребления находящихся в ней болезнетворных организмов. Таких способов существует в настоящее время несколько; из них главный – «озонизация воды», на которой и остановимся подробнее.

Известно, что озон – особое состояние кислорода воздуха, очень непрочное соединение (O₃ ), обладающее своеобразным запахом и высокой окислительной способностью. Этот окислительный процесс – не что иное, как своего рода сгорание, происходящее не в воздухе, а в любо