Рихард Штраус и творчество Ницше

Рихард Штраус — крупнейший немецкий композитор и дирижер конца XIX — первых десятилетий ХХ века. Его творчество поражает разнообразием жанров, стилистики, сюжетов. Штраусу — в отличие от многих его современников — была в высшей степени чужда склонность замыкаться на “своем”. Поэтому так трудно выявить и определить индивидуальные особенности его музыки. Зато вряд ли найдется другой композитор его поколения, который так полно и явственно отразил бы различные художественные тенденции, увлечения и идеалы своего времени. Ницше принадлежит здесь не последняя роль.

Он родился в Мюнхене, в семье первого валторниста Придворной оперы Франца Штрауса. Творческое развитие Штрауса протекало чрезвычайно быстро. К началу 1880-х годов он был широко образованным музыкантом, автором нескольких крупных произведений, снискавших если не популярность, то признание. Однако до поры до времени Штраус почти ничего не знал о наиболее смелых тогда музыкальных течениях, хотя Мюнхен и был тем городом, где в 1865 г. состоялась премьера оперы Вагнера “Тристан и Изольда”, в которой принимал участие Франц Штраус. В августе 1882 г. Р. Штраус впервые посетил с отцом Байрейт. Так началось его знакомство с творчеством Рихарда Вагнера. Когда в 1885 г. Штраус становится дирижером Придворного оркестра в Мейнингене, начинается его общение, переросшее в дружбу, с Александром Риттером (1833–1936). Этот сегодня почти забытый композитор и поэт сыграл в жизни Штрауса выдающуюся роль. Последовательный сторонник творчества Ф. Листа и Р. Вагнера (женатый, кстати сказать, на его племяннице), Риттер раскрыл глаза Штраусу на ценность и смысл программной музыки Листа и музыкальных драм Вагнера. Последствия этого события (“его влияние напоминало ураган”, — так Штраус скажет впоследствии о Риттере) для собственного творчества Штрауса оказались огромны. За десятилетие 1888–1898 гг. Штраус создает семь программных симфонических поэм (Tondichtungen), которые наследуют симфоническим поэмам Листа, в 1887 г. начинает работу над оперой “Гунтрам” (закончена в 1893 г.), для которой по примеру Вагнера самостоятельно разрабатывает сюжет и пишет либретто; влияние Вагнера проявилось и в выборе сюжета, и в музыке первой оперы Штрауса.

Знакомство с произведениями Ницше произошло во время большого путешествия Штрауса, которое он предпринял в конце 1892 — начале 1893 г. “Впервые я познакомился с произведениями Ницше во время пребывания в Египте. На меня особенно большое впечатление произвели его полемические высказывания по адресу христианской религии; они укрепили и обосновали ту бессознательную антипатию, которую я питал по отношению к христианству с пятнадцатилетнего возраста из-за того, что оно освобождало верующих (путем исповеди) от личной ответственности за их поступки и мысли” (Краузе, с. 62).

Самым непосредственным образом воздействие Ницше и, вслед за ним, Макса Штирнера, проявилось в том, что Штраус решил изменить окончание уже почти готовой оперы “Гунтрам”. Ее главный герой — рыцарь средневекового ордена миннезингеров “Воины любви”, проповедовавшего христианские ценности. Гунтрам убивает на поединке Роберта, мужа Фрейхильды, страдающей от его жестокости. Гунтрам ожидает казни. Фрейхильда и рыцарь Фридхольд, собрат Гунтрама по ордену, находят способ освободить его. Однако теперь, повинуясь воле ордена, Гутнрам должен искупить собственные грехи и отречься от любви к Фрейхильде. Такое окончание вполне согласовалось с общей вагнеровской направленностью оперы. Однако Штраус решается в конце концов сместить акценты и превратить эту драму искупления в драму одинокой и свободной личности. Гунтрам отрекается не только от Фрейхильды, но и от ордена и проповедуемых им ценностей, не признавая права кого бы то ни было судить его за совершенные поступки. Характерны слова из его заключительного монолога: “Моя жизнь устанавливает законы для моей души. Бог говорит со мной только через меня самого”. Осмысливая свои поступки, Гунтрам приходит к выводу, что всегда, даже проповедуя смирение, действовал лишь из корыстных побуждений. Александр Риттер, в свое время подвигший Штрауса на создание этой оперы и помогавший ему в работе, не мог ни понять, ни тем более одобрить решение Штрауса, полагая, что произведение в таком виде приобретает “безнравственный” характер. Но самого Штрауса такие соображения, по всей видимости, не смущали. Он утверждал даже, что концепция драмы вовсе не изменилась, что она лишь предстала в более четких контурах и что влияние Ницше и М. Штирнера не играло роли. Однако в уже цитированных воспоминаниях Р. Штрауса, где говорится о его знакомстве с произведениями Ницше, он ставит предпринятые изменения в “Гунтраме” в прямую связь с этим знакомством.

Несомненно, что Штраус прочел Ницше на свой манер, т. е. прочел его, примеривая на себя, в соответствии с собственным самоощущением. Ницше как бы помог Штраусу осознать себя. В истории мысленного общения Штрауса с Ницше случай с “Гунтрамом” — самое важное событие. После него Штраус совершенно сознательно манифестирует свою творческую личность как автономную, независимую, устанавливающую себе свои законы. В высшей степени показательна в этом смысле симфоническая поэма “Жизнь героя” (1898), которая воссоздает в звуках путь художника, борющегося со своими врагами — публикой и критиками, которые не в состоянии понять его. Как это не удивительно, но Штраус не ограничился созданием здесь обобщенного образа художника, а фактически сделал героем произведения себя самого, прибегнув к автоци