Особенности тематического пространства Новгород-псковского культурного региона и его разрушение в ходе московского завоевания

Окончательный распад Киевской Руси на удельные княжества во второй четверти XII столетия положил начало формированию своеобразной ценностно-мыслительной системы республиканской вольности новгородского духа или новгородской культуры. “До второй четверти XII в., пишет В.О.Ключевский, в быте Новгородской земли незаметно никаких политических особенностей, которые выделяли бы ее из других областей Русской земли… Но со смерти Владимира Мономаха новгородцы все успешнее приобретают преимущества, ставшие основанием новгородской вольности”. С этого момента эволюция ментальных пространств новгородской и удельно-княжеской культур северо-восточной Руси происходит в существенно различных направлениях.

Ментальное пространство удельно-княжеской Руси вплоть до татаро-монгольского нашествия продолжало дробиться и проявляло явные признаки упадка, которые выражались в его “схлопывании” (т.е. росте культурной изоляции), упрощении (т.е. в сокращении тематического разнообразия).

Общим критерием развития или деградации ценностно-мыслительного пространства культуры может служить развертывание или свертывание его тематических субпространств. О развертывании субпространственных конфигураций архетипов культуры можно говорить, когда наблюдается нарастание тематического разнообразия, развитие их смыслового содержания, усложнение связей и отношений между ними и т.д. Тогда создается впечатление взлета, расширения пространства культуры. Обратные процессы оставляют ощущение сужения, распада духовного пространства культуры, и, как правило, оцениваются как периоды ее кризиса. Однако, чаще всего, развитие и деградация субпространственных конфигураций происходит несинхронно. Поэтому однозначно говорить о развитии или упадке культуры не представляется возможным. Так, в эпоху раннего христианства в поздней Римской империи развитие христианства означало стремительное тематическое расширение христианского субпространства. В это же время происходило падение материального производства, уровня жизни, добродетели, достоинства человека, индивидуальной свободы и т.д., что являлось выражением сокращения и распада социально-экономического субпространства. В XIX и XX вв., напротив, кризис религии выражался в вытеснении на периферию ценностно-мыслительного пространства культуры религиозных представлений и ценностей, в то время, как бурное развитие науки, материальной сферы жизни, индивидуализма, расширения прав и свобод человека и т.д. является проявлением развертывания социально-политического и индивидуального”жизненных миров”.

Проблема обуздания Силы в Новгороде

Если лейтмотивом духовной культуры удельно-княжеской северо-восточной Руси, как отмечалось, после установления татаро-монгольского ига была тема “силы”, культ силы, переходящей в тотальное насилие, а по мере возвышения Московского княжества происходит невиданная ранее среди древнерусских князей концентрация Силы в руках московского князя, то основным мотивом формирования ментального пространства новгородской культуры становится задача подавления Силы, недопущение ее централизации и таким образом создание предпосылок для цивилизованного развития.

Одним из главных направлений ослабления Силы в Новгородском государстве была деятельность по ограничению власти князя. В договорных грамотах тщательно выписывались условия, на которых князь осуществлял управление Новгородской землей. Они определяли судебно-административные, финансовые, торговые отношения между городом и князем. Судебная и административная деятельность князя была под постоянным надзором новгородского представителя. “Князь был в Новгороде, пишет В.О.Ключевский, высшей правительственной и судебной властью, руководил управлением и судом, определял частные гражданские отношения согласно с местным обычаем и законом, скреплял сделки и утверждал в правах. Но все эти судебные и административные действия он совершал не один и не по личному усмотрению, а в присутствии и с согласия выборного новгородского посадника…”. В грамоте (1304 – 1305 гг.) Новгорода тверскому великому князю Михаилу Ярославичу читаем: “ А бес посадника ти волостии не раздавати, ни суда ти судити, ни грамотъ давати”. Князю, его княгине, боярам и дворянам запрещалось приобретать села и слободы в Новгородской земле: “ А селъ ти не ставити по Новгородьскои волости, ни твоеи княгыни, ни твоимъ бояромъ, ни твоимъ дворяномъ, ни купити, ни даромъ примати. А слободъ ти не ставити по Ногородьскои волости”. Во внешней торговле князь мог принимать участие только через новгордских посредников. “А въ Немечкомъ дворе тобе, княже, тьрговати нашею братиею”. Договорные грамоты с князьями по существу представляют собой список ограничений деятельности князя. Нигде, кроме Новгородской земли подобной традиции в Киевской Руси не было. Князь в своей земле был царь и бог, ничем не ограниченный.

Другим важнейшим направлением обуздания силовой стихии явилось установление разделения властей и упорядочивание внутригородской с сельскими районами жизни. Высшую исполнительную власть осуществляли посадники и тысяцкий, которые с помощью подчиненных им должностных лиц (приставов, тиунов, половников, изветников и др.) вели текущие дела управления и суда. Новгород подразделялся на пять административных округов – концов, во главе которых стоял выборный кончанский староста, который вел текущие дела конца. Как отмечает В.О.Ключевский, “он правил концом не один, а при содействии коллегии знатных обывателей конца, которая составляла кончанскую управу. Эта управ