Исаак Альбенис

Исаак Альбенис /Isaac Albeniz/ (1860—1909) был самым старшим в прославленной «музыкальной» тройке испанского Возрождения (Ренасимьенто), охватившего все области искусства последних десятилетий XIX века. (В тройку музыкального Ренасимьенто, кроме Альбениса, заслужено вошли Энрике Гранадос и Мануэль де Фалья). «Испанским Рубинштейном» называли соотечественники и почитатели пианистического таланта Альбениса - композитора и пианиста-виртуоза, заложившего основы современной испанской профессиональной музыки. «Наш отец Альбенис указал нам путь, по которому мы должны идти», — говорил младший современник И. Альбениса, композитор Хоакин Турина.

Уроженец Каталонии, Альбенис в детстве учился в Мадриде, Лейпциге и Барселоне, рано начал концертные странствия по Испании, увидел Андалусию, затем побывал за океаном, посетил Аргентину и Бразилию и, наконец, Кубу. Всё это обогатило его музыкальными впечатлениями, непосредственным знакомством с народной музыкой, не говоря уже о том, что перед ним, тогда ещё совсем юным, почти мальчиком, раскрылся огромный мир Латинской Америки, где ему пришлось пройти суровую жизненную школу. Дух вольных странствий и неутолимой жажды перемен, с юных лет захватившие Альбениса, позволили ему в пёстрой смене городов и стран, в кипучей деятельности, накопить огромный запас жизненных впечатлений, питавших его творчество.

Баловень публики, пианист, пленявший поэтичностью своей игры, он сохранил навсегда лёгкость и непринуждённость импровизатора и щедрость фантазии, которые стали важными особенностями его композиторской манеры. Правда, среди его произведений, особенно ранних, есть много несовершенных, которые создавались в суете и спешке нескончаемых концертных поездок. Эта поспешность, эта потребность быстрого отклика на творческие порывы также характерна для Альбениса, для его неукротимого темперамента.

Ребёнок, появившийся 29 мая 1860 года в семье Альбенисов, жившей в каталонском городе Кампрадон, стал объектом педагогических амбиций главы семьи. – Отец маленького Исаака мечтал сделать из него вундеркинда и загружал мальчика бесконечными упражнениями на фортепиано настолько, что у него не оставалось времени даже для обучения грамоте, не говоря уже о посещении школы. Дочь композитора пишет в своих воспоминаниях, что он был самоучкой, никогда не имел учителей и говорил, «что научился читать, видя своё имя, напечатанное большими буквами на афишах своих концертов. И тем не менее, - добавляет она, - мой отец великолепно читал и писал по-испански, английски, французски, итальянски и довольно хорошо по-немецки».

Всё это пришло значительно позднее, а в детстве Альбенис налету схватывал обрывки знаний и увлекал публику своей игрой на фортепиано, приносившей его отцу немалые доходы. Восьми лет он поступил в Мадридскую консерваторию, где занимался в классе фортепиано и зачитывался новыми в ту пору романами Жюля Верна. Они оказали неожиданное воздействие на ход ближайших событий его жизни.

Ученик консерватории сел без билета в первый же поезд и отправился, как ему казалось, в заманчивый мир, раскрывавшийся ему в романах Жюля Верна. Так началась его первая концертная поездка, изобиловавшая приключениями и закончившаяся благополучным возвращением в Мадрид. Однако он не задержался надолго в столице и уехал в Андалусию, где добрался до Кадиса, а там не устоял перед искушением и сел на пароход, направлявшийся в Южную Америку. Началась заокеанская эпопея 12-летнего мальчика, познавшего успехи и неудачи…

Год спустя Альбенис вернулся в Европу и направился в Лейпциг, чтобы продолжить занятия под руководством Ядассона и Рейнеке. Нетрудно представить, к чему могло привести столкновение академизма и необузданной романтики. В 1875 году он вернулся в Испанию, где им заинтересовался секретарь короля, меценат граф Морфи, оказавший ему материальную помощь для занятий в Брюсселской консерватории. Морфи понимал, что при всех успехах молодому пианисту недоставало солидной выучки и широты кругозора, которые невозможно было приобрести в условиях кочевой жизни, полной превратностей, не оставлявшей времени для серьёзных занятий.

Эта жизнь положила свою печать на Альбениса, и в Брюсселе он отнюдь не являл примера усидчивости и прилежания. Однако природный талант взял своё, и ему удалось завоевать Grand prix Брюссельской консерватории. Теперь все его помыслы были направлены на то, чтобы встретиться с Листом и стать его учеником.

Как говорится «было бы желание», - 15 августа 1880 года Альбенис посетил Листа в Будапеште. Об этом можно прочесть в одном из его писем: «Сегодня видел Листа. Он принял меня очень любезно. Я сыграл два своих этюда и одну из Венгерских рапсодий. Кажется, я ему очень понравился, особенно когда сымпровизировал танец на данную им мне венгерскую тему. Он расспрашивал меня подробно об Испании, о моих родителях, о моём отношении к религии и, наконец, о музыке вообще». Эта встреча произвела на юного Альбениса сильное впечатление. Вероятно, она способствовала усилению интереса к фольклору, во всяком случае, повлияла на формирование его пианистической манеры. Это не раз отмечалось наиболее проницательными современниками, ценившими Альбениса за высокую поэтичность и романтическую устремлённость, которые роднили его с искусством великого венгерского пианиста.

Встреча с Листом имела ещё одно последствие, на которое намекают последние слова цитируемого письма: может быть заставила молодого человека подумать о вступлении в монастырь – реше