Никитин Сергей Яковлевич

Заслуженный деятель искусств России, кандидат физико-математических наук

Родился 8 марта 1944 года в Москве. Отец - Никитин Яков Григорьевич (1908 - 1956). Мать - Никитина Вера Сергеевна (1913 г. рожд.). Супруга - Никитина Татьяна Хашимовна (1945 г. рожд.). Сын - Никитин Александр Сергеевич (1971 г. рожд.).

На вопрос, как он стал бардом и с чего у него все началось в песне, Сергей Никитин обычно отвечает: "Очень захотелось самому петь Булата Окуджаву". Начало, в общем, по тому времени (самый конец 1950-х) довольно обычное. А иногда на этот же вопрос он отвечает несколько по-другому: "У меня все пошло от гитары". И с гитарой тоже поначалу все было так же "обычно": нашелся знакомый, который показал, как на ней берутся пресловутые "три аккорда", - очень многие начинают осваивать основы аккомпанемента именно с этого, добавляя со временем к первым трем еще пять, двадцать пять, сто двадцать пять и так далее - в зависимости от индивидуальных запросов, настойчивости, ну и, естественно, способностей.

Необычность же никитинского случая заключается вовсе не в том, что он быстро освоил "очень много" разных аккордов, и тем более не в том, что строй его гитары оказался (в общем, случайно) нестандартным - семиструнка, но с пониженной на полтона второй и повышенной пятой струнами. Просто практически сразу, как только Никитин взял в руки гитару (а он тогда был еще школьником), стало очевидным, что это замечательный и совершенно неповторимый музыкант - что называется, "от Бога". Собственно, виртуозом в точном значении этого слова он сделался позднее (да и не такое уж это редкое явление - гитарист-виртуоз), но уже на самых ранних магнитофонных записях его гитара звучит так же профессионально, как и теперь, - и столь же безошибочно узнаваема, поскольку просто невозможно не узнать этот характерный, фирменный "никитинский" звук, - нечто из разряда "явлений", то, чему, наверное, в принципе невозможно научиться, даже освоив все нужные аккорды с самой правильной аппликатурой. Тем не менее повторить его игру пытаются многие - некоторые энтузиасты даже специально для этого выучивают хитрый никитинский строй (правда, сам-то он с легкостью переходит с него и на стандартную "семерку", и на "шестерку"; может на домре, на балалайке, банджо, да хоть на гуслях, не говоря уже об обычном фортепьяно). Казалось бы, чисто технически для любого достаточно "продвинутого" гитариста в никитинском аккомпанементе нет ничего сверхъестественно сложного. Ан нет, еще ни у кого так не получилось. Подражателей хватает, а Никитин все равно один.

Несмотря на ярко выраженные музыкальные способности, после окончания школы он пошел учиться в МГУ, на физфак (1962 - 1968). Физика в те годы вообще была "в почете", и талантливая молодежь устремлялась именно туда, на передовой край научных завоеваний. На этой волне Сергей и выбрал себе профессию физика - и никогда об этом не жалел. Хотя, скорее всего, пройди он в свое время через нормальную детскую музыкальную школу, других вариантов, кроме как продолжать учиться на профессионального музыканта, уже и не возникло бы. Но так не случилось. Хорошо это или плохо, теперь рассуждать бессмысленно, но все-таки можно предположить, что именно естественнонаучное университетское образование и многолетняя работа в академических институтах - Институте органической химии (1971-1980, лаборатория химии белка) и Институте биологической физики (1980-1987, лаборатория физической биохимии), в среде научно-технической интеллигенции (причем в основном интеллигенции "шестидесятнического" замеса) сыграли очень важную роль в формировании не просто Никитина-композитора, - им-то он, являясь музыкантом от рождения, стал бы, наверное, в любом случае, - а композитора-барда, работающего с высокой поэзией на глубочайшем уровне взаимодействия, взаимопроникновения двух стихий: музыки и слова, - когда музыка не просто достойна стихов и адекватна им, но способна открывать в них новые грани, обогащать новыми или скрытыми до поры смыслами. Профессиональных композиторов, успешно работавших на этом "поле", вообще всегда было не так много - можно назвать Георгия Свиридова, Микаэла Таривердиева, Владимира Дашкевича, создавших прекрасные вокальные циклы на стихи поэтов-классиков; но пожалуй, за исключением некоторых, ставших очень популярными, романсов и песен из кинофильмов, эти их произведения остаются достоянием узкого круга ценителей вокальной камерной музыки (вовсе не обязательно при этом являющихся и ценителями самой поэзии).

Никитин же, от первых исполненных им когда-то песен Окуджавы и Городницкого до собственных больших концертных программ под названием "Мы поем стихи" - представитель иной традиции петь и слушать поэзию, традиции, укорененной именно в среде университетской и научно-технической интеллигенции и получившей широкое распространение под названием "авторской песни". Здесь поэзия давно завоевала привилегированное положение главной, ведущей составляющей, по сути являясь основой и конечным смыслом всего творческого процесса. Причем барды-композиторы, пишущие музыку не на свои стихи, сделали для такого положения вещей ничуть не меньше, нежели "полные" авторы, поющие собственную поэзию. И здесь вклад Сергея Никитина, вскоре ставшего лидером всего композиторского направления авторской песни, трудно переоценить. Достаточно вспомни