Нестор Махно: легенды и действительность

Несколько лет назад по метрической книге Крестовоздвиженской церкви села Гуляйполе Александровского уезда Екатеринославской губернии была установлена точная дата рождения Нестора Махно – 26 октября 1888 г. Когда у Ивана Родионовича и Евдокии Матреевны Махно родился пятый сын, по селу пронесся слух, что во время обряда крещения у священника загорелась ряса; это означало, что родился «разбойник, какого мир не видывал».

Вот что писал о себе сам Нестор Махно: «Отец мой – бывший крепостной помещика Мабельского... Бульшую часть своей жизни он прослужил у того же помещика то конюхом, то воловником... Он умер, когда мне было только 11 месяцев. Пятеро нас, братьев-сирот, мал мала меньше, остались на руках несчастной матери, ни имевшей ни кола ни двора. Смутно припоминаю свое раннее детство, лишенное обычных для ребенка игр и веселья, омраченное сильной нуждой и лишениями, в каких пребывала наша семья, пока не поднялись на ноги мальчуганы и не стали сами на себя зарабатывать.

На восьмом году мать отдала меня во 2-ю гуляйпольскую начальную школу. Школьные премудрости давались мне нелегко. Учился я хорошо. Учитель меня хвалил, а мать была довольна моими успехами».

Но учебу скоро пришлось бросить: «Летом я нанимался к богатым хуторянам пасти овец или телят. Во время молотьбы гонял у помещиков в арбах волов, получая по 25 копеек в день».

В 1903 г., «поднявшись немного и окрепнув», Махно поступил чернорабочим на чугунолитейный завод М.Кернера. Там существовал любительский театральный кружок, а Нестор желал стать артистом, чтобы «смешить людей». Смешить, однако, не пришлось: в 1906 г. волна первой российской революции докатилась до Украины и в считанные дни изменила жизнь провинциального Гуляйполя.

Энергичный, жаждавший какого-нибудь настоящего дела, Нестор Махно попытался вступить в Союз бедных хлеборобов, но поначалу принят не был.

Однако Нестор всё же добился своего: выследив собравшихся на очередную акцию боевиков, он заявил им: «Или возьмите меня с собой, или убейте».

Экспроприаторы взяли настойчивого юношу на дело. Случилось это 10 октября 1906 г. Затем Махно участвовал в налете на дом торговца Брука, у которого анархисты похитили – на нужды «голодающих» – 151 рубль. Почти через месяц Нестор и его товарищи ворвались в масках к владельцу завода Кернеру и, угрожая оружием, отобрали 400 рублей. Ограбив таким образом своего нанимателя, Махно вызвался изготовлять бомбы; чтобы облегчить себе выполнение этой задачи, он перешел работать в литейный цех.

Екатеринославская губерния в то время находилась на военном положении. 27 августа 1907 г. ночью, когда Махно и два его приятеля, М.Маховский и А.Ткаченко, шли по селу, их окликнула стража. Друзья Нестора кинулись бежать, а он, прежде чем последовать их примеру, выхватил пистолет и выстрелил. Возле земской больницы беглецов попытался остановить услышавший выстрелы крестьянин С.Назаренко. Махно открыл стрельбу и по нему.

Попав в 1909 г. в Александровскую тюрьму, Махно стойко держался на допросах и никого не выдал. Однако, вернувшись в камеру, с крестьянским простодушием рассказывал другим арестантам о «подвигах» гуляйпольских анархистов. Так, он поведал соседу по нарам, некоему А.Сидуре, об убийстве пристава Караченцева, назвав при этом одного из участников дела, С.Кравченко. Сидура в обмен на смягчение ему наказания сообщил эти сведения следователю. Кравченко арестовали.

В этой тюрьме Махно провел почти полтора года. С 22 по 26 марта 1910 г. в Екатеринославе шел суд над группой анархистов-коммунистов. Махно приговорили к высшей мере наказания – повешению. 52 дня он ожидал прихода палача и тюремного священника. Однако из-за неточно указанной в документах даты рождения молодого террориста признали несовершеннолетним, что и спасло его от казни. Подписал помилование министр внутренних дел П.А.Столыпин.

2 августа 1911 г. вместе с одиннадцатью другими каторжанами Нестор в кандалах был отправлен в Москву. 4 августа он через зарешеченное окно впервые увидел Первопрестольную, а через час за ним закрылись ворота Бутырской тюрьмы. Там судьба свела его с анархистом Петром Аршиновым (Мариным) – впоследствии одним из идеологов махновского движения и его историографом. Он оказал на Махно большое влияние: именно от Аршинова гуляйпольский экспроприатор узнал о Бакунине и Кропоткине, о крестьянских бунтах, происходивших в Российской империи, об истории европейских революций.

Уже через несколько недель пребывания в Бутырке в тюремном журнале, в графе «Поведение», против фамилии Махно появилась запись: «Скверное». Вплоть до освобождения (2 марта 1917 г.) анархист ходил закованным по рукам и ногам. Упрямый, не желавший мириться с тюремным режимом, он вел себя вызывающе, спорил с начальством, выражал по любому поводу недовольство, за что часто попадал в карцер. 14 октября 1911 г. врач, обнаружив у него чахотку, констатировал: заключенный заболел ею во время содержания под стражей. В тюремной больнице анархисту удалили одно легкое. Махно, однако, не падал духом, надеясь рано или поздно вырваться на свободу. Из Гуляйполя на Пасху он получал письма от матери и братьев (брат Григорий настоятельно просил Нестора обратиться к Богу); к дню рождения приходили открытки от любимой девушки, Нюси Васецкой.

Освобожденный Февральской революцией из тюрьмы, Махно не остался в стороне от бурных событий. Он тотчас отправился в Гуляйполе, где и был встречен 23 марта 1917 г. с сочувствием и уважени