Боровский (Боровский-Бродский) Давид Львович

Народный артист России, лауреат Государственной премии РФ, член-корреспондент Российской академии художеств

Родился 2 июля 1934 года в Одессе. Отец - Боровский-Бродский Лев Давидович. Мать - Боровская-Бродская Берта Моисеевна. Супруга - Писная Марина Исааковна. Сын - Боровский Александр Давидович.

В 1947-1950 годах Давид Боровский учился в киевской средней художественной школе. С 15 лет работал в профессиональных театрах Киева - вначале как художник-исполнитель, затем как художник-постановщик.

Творчество Давида Боровского во многом повернуло развитие российской сценографии второй половины XX века, обновило ее язык, помогло возвращению на сцену открытий Мейерхольда.

Так случилось, что начало его работы совпало с обновлением жизни страны. В 1956 году Н.С. Хрущев выступает со знаменитым докладом "О культе личности Сталина". Начинается долгий, мучительный путь освобождения от сталинизма. В том же году Давид Боровский выпускает первый спектакль в качестве художника-постановщика в Киевском театре русской драмы имени Леси Украинки ("Ложь на длинных ногах" Э. де Филиппе). Так вот все сошлось...

Во времена хрущевской "оттепели" из небытия возвращаются имена репрессированных и уничтоженных художников, в том числе Всеволода Мейерхольда. А из лагерей и ссылки возвращаются те, кто остался жив, в том числе Леонид Варпаховский - непосредственный ученик и сотрудник Мейерхольда. Режиссер Варпаховский оценил талант юного Боровского, с которым впоследствии поставил немало спектаклей, в том числе "На дне" М. Горького, после которого имя Боровского зазвучало по всей стране. В 1959 году художник встретился в работе еще с одним мейерхольдовцем - режиссером Василием Федоровым. Так что о творческих принципах Мейерхольда Боровский узнавал не понаслышке.

Леонид Варпаховский познакомил Боровского с Юрием Любимовым. К тому времени режиссер был уже знаком с его работами, в частности с эскизами декораций к спектаклю "На дне", представленными на знаменитой выставке произведений художников театра и кино, посвященной 50-летию Советской власти, которая тогда проходила в Манеже. Эскизы Боровского очень понравились режиссеру, и он предложил ему сотрудничество.

В 1965 году в Киеве Боровский в качестве художника поставил свой первый спектакль на оперной сцене - "Катерина Измайлова" Д. Шостаковича. В 1966 году Б.А. Львов-Анохин приглашает его в Москву главным художником Московского драматического театра имени К.С. Станиславского, а в 1967 году он переходит в Театр на Таганке для работы над спектаклем "Живой" по Б.Можаеву.

С тех пор более 30 лет Боровский проработал главным художником Театра на Таганке. Эта сцена стала для него творческим домом, мастерской, постоянным партнером, присутствие которого не скрывают от зрителей. Здесь художник поставил с Ю.П. Любимовым свыше 20 спектаклей. По существу он стал соавтором таких известных постановок Таганки, как "Обмен", "Товарищ, верь...", "Живой", "Мать", "А зори здесь тихие...", "Гамлет", "Дом на набережной", "Высоцкий" и др. Последняя по времени работа - спектакль "Шарашка" (по роману А. Солженицына "В круге первом"). Вместе с Любимовым Боровский ставил спектакли и на многих драматических и оперных сценах Европы.

Роль Давида Боровского в формировании стиля и идеологии Театра на Таганке хорошо известны и общепризнанны. Однако он не только многое дал театру, но и впитал от него. Там сформировались основные принципы его сценографии, которая оказала столь сильное влияние на театральное искусство страны. Они не застыли, эти принципы, не окаменели, развиваются, как все живое, но сложились именно тогда, в 1970-е годы.

Центральным в творчестве художника является уникальное соединение острейшей условности с пронзительной жизненной правдой. Это сочетание и ранее достигалось на театральных подмостках, но в разных театрах и у разных художников. У Боровского условность и правда соединились в одно целое. Как правило, он сочиняет спектакль из очень немногих и очень простых элементов. Любит вводить реальные бытовые вещи из реальной жизни, знакомые каждому зрителю и вызывающие глубоко личные воспоминания. Ассоциативное поле его сценографии широко и мощно. Умея поразительно точно найти (или построить) необходимую вещь, несущую отпечатки жизни целых поколений, он помещает ее в неожиданный и острый театральный контекст, заставляет играть наравне с актерами и в помощь им. И бытовая вещь, оставаясь сама собой, приобретает в ходе спектакля все новые и новые смыслы отнюдь не бытового, но философского характера. Игровую жизнь вещи в спектакле Боровский называет "аттракционом", к которому у него оказываются способны старые двери петербургского дома ("Преступление и наказание" Ф. Достоевского), стулья из окраинной киношки ("Владимир Высоцкий"), камуфлированный кузов фронтового грузовичка ("А зори здесь тихие" Б. Васильева) и другие нетеатральные вещи. Лишенные ностальгического любования, они напоминают о жизни поколений и объясняют эту жизнь.

Д.Л. Боровский задумывает и сочиняет спектакль как партитуру. Его сценография рождается в расчете на точное и органическое взаимодействие с актерской игрой, музыкальным рядом, меняющимся светом и т. п. Обладая явным режиссерским даром, являясь подлинным художником-постановщиком, он