Экономика и право

Экономика и право (к проблеме соотношения)

А.В.Петров

Проблема юридической защиты интересов законопослушных граждан в экономической сфере в своей основе имеет более глубокую проблему взаимосвязи экономики и права и влияния ее составляющей на содержание и осуществление субъективных прав и обязанностей. Насколько вообще экономическое состояние общества определяет параметры правовой системы, включая правосознание граждан, законодательство, эффективность его реализации? Корректно ли с научной точки зрения ставить вопрос о защите прав законопослушных граждан и, прежде всего в имущественной сфере при том кризисном состоянии экономики, из которого никак не выберется наша страна?

До недавнего времени проблема соотношения экономики, политики (государства) и права была одной из ключевых в российской юридической науке, не подвергавшихся ревизии в течение ряда десятилетий. В монографической и учебной литературе эта проблема содержательно решалась на методологической основе исторического материализма, принципиальные положения которого были выдвинуты еще в середине XIX века марксизмом. Характеризуя суть материалистического понимания общественной жизни, К. Маркс писал: “В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства материальной жизни обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще... С изменением экономической основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке”1.

Исходя из данных представлений, определялась сущность права, его цели и роль в жизни общества. Классическое определение этих сторон права, послужившее затем основой для соответствующих понятий в советской юридической науке, было дано К. Марксом и Ф. Энгельсом в “Манифесте Коммунистической партии”. “Ваши идеи,– писали они,– сами являются продуктом буржуазных производственных отношений и буржуазных отношений собственности, точно так же как ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса”2.

Исходя из такого понимания сущности, право не обладает истинностью самостоятельного бытия, оно определяется в основных параметрах экономикой, следуя за этапами ее развития. Наиболее четко мысль о предопределенности права экономическим базисом сформулирована К. Марксом, пожалуй, в “Критике Готской программы”. “Право – пишет он – никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества”3.

Характеризуя основные подходы марксизма к проблеме соотношения экономики и права, следует отметить, что, особенно на зрелых ступенях развития, им подчеркивалась обратная активная роль надстройки по отношению к экономике, в том числе надстройки юридической, ее способность влиять на состояние и развитие базиса. Однако амплитуда этой способности всегда в конечном счете задана жесткими рамками, определяемыми системой производственных отношений. Ф. Энгельс в этой связи, например, писал: “Экономическое положение – это базис, но на ход исторической борьбы также оказывают влияние и во многих случаях определяют преимущественно форму ее различные моменты надстройки: политические формы классовой борьбы и ее результаты – государственный строй, установленный победившим классом после выигранного сражения, и т.п., правовые формы и даже отражение этих действительных битв в мозгу участников, политические, юридические, философские теории, религиозные воззрения и их дальнейшее развитие в систему догм. Существует взаимодействие всех этих моментов, в котором экономическое движение как необходимое в конечном счете прокладывает себе дорогу сквозь бесконечное множество случайностей (то есть вещей и событий, внутренняя связь которых настолько отдалена или настолько трудно доказуема, что мы можем пренебречь ею, считать, что ее не существует)”4.

Как можно понять последнее в этой фразе замечание Ф. Энгельса, право тоже относится к “бесконечному множеству случайностей”, действие которых хотя и оказывает определенное влияние на экономику, но которым в конечном счете можно пренебречь. Оно не основное в социальной жизни, не определяющее.

Отметим, что положения, высказанные К. Марксом и Ф. Энгельсом в плане соотношения экономики и права, полностью разделялись российскими марксистами. Так, Г.В.Плеханов отмечал, что “право, государственный строй и нравственность всякого народа непосредственно и прямо обусловливаются свойственными ему экономическими отношениями”5. В.И.Ленин, в рамках общей концепции марксистского экономического детерминизма, особый упор делал на прямой зависимости права также от государственной власти, государственного аппарата. Он, в частности писал, что “воля, если она государственная, должна быть выражена как закон, установленный властью”6, а “право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права”7.

Эти философские социологические установки определяли на протяжении нескольких десятилетий принципиальные подходы со стороны российских юристов к проблеме соотношения экон