Понятие права собственности в Римском частном праве

Для обозначения права собственности в Риме пользова­лись термином dominium, а примерно с конца республиканского периода - также proprietas. К термину dominium обычно прибавляли ех iure Quiritium, т. е. по праву квиритов, римских граждан. Этим добавлением обозначали, что право собственно­сти (главным образом на землю) первоначально принадлежало римскому народу, а затем в виде права частной собственности ­римским гражданам.

Право квиритской собственности было недоступно для перегринов и не распространялось на провинциальные земли.

Земли вокруг Рима, а затем и вообще италийские, рав­но как рабы и скот, служившие для обработки земли, были наи­более ценными в хозяйстве римского крестьянина, были его ос­новными средствами производства. Названные важнейшие вещи носили наименование res mancipi (этот термин происходит от слов manus - рука и capio - беру, однако, как видно из наз­ванных категорий res mancipi, нельзя сказать, что это такие ве­щи, которые можно забрать в руки; mаnu capere означало "за­хватить своей рукой", своевольно, видимо, в самые отдаленные времена происходил односторонний захват этих вещей). Другие вещи, кроме перечисленных, назывались res nес mancipi.

Практическое значение этого деления вещей состояло в том, что приобретение права собственности на вещь, принадле­жащую к числу res mancipi, не могло происходить путем нефор­мальной передачи такой вещи собственником другому лицу. Для этой цели требовалось совершение манципации - тор­жественного обряда, предполагавшего наличие передаваемой вещи или ее символа (например, комка земли как символа зе­мельного участка). Манципация стояла в произнесении особых формул в присутствии пяти свидетелей и весовщика, взвешивании на весах металла (а именно куска меди, служившего платой за приобретаемую вещь). Так же широко применялось - in iure cessio («уступка на суде»), т. е. посредством мнимого судебного спора.

Формы mancipatio и in iure cessio имели место во всех от­раслях частного права (включая и право семейное). В этих фор­мальностях, которые требовались при отчуждении res mancipi, некоторые исследователи усматривают общественный контроль, т. е. пережиток эпохи общественной собственности, а отсюда делают вывод, что право индивидуальной собственности на res mancipi возникло позднее, чем на другие вещи. Однако в сохра­нившихся источниках римского права нет надежных данных для суждения о происхождении деления вещей на res mancipi и res nес mancipi. Введение такого сложного обряда, как манципация, некоторые исследователи объясняют тем, что римский законодатель в интересах сохранения крепкого кресть­янского хозяйства стремился сложной формой отчуждательной сделки предупредить легкомысленное отчуждение самого необ­ходимого в хозяйстве имущества.

Ко времени абсолютной монархии различие res mancipi и res пес mancipi отпало. Составители кодификации Юстиниана даже произвели соответствующие изменения классических тек­стов, например, сло­во mancipatio заменили словом traditio, означавшим неформаль­ную передачу вещи.

Когда римское общество утратило прежний патриархаль­ный характер, когда хозяйственная жизнь стала более развитой, оборот - более оживленным, подвижным, соблюдение сложных форм манципации и in iure cessio стало крайне затруднитель­ным. Нередки стали такие случаи, когда при отчуждении res mancipi вещь просто (без всяких формальностей) передавалась отчуждателем (например, продавцом) приобретателю (покупате­лю). Однако по цивильному праву получалось, что, поскольку не исполнена ни манципация, ни in iure cessio, вещь (несмотря на ее передачу и даже несмотря на уплату приобретателем покуп­ной цены) продолжала оставаться в собственности отчуждате­ля (продавца).

Такой вывод не соответствовал принципам действующего права, так как приводил к тому, что продавец, получивший за проданную и переданную вещь ее цену, мог истребовать вещь обратно от покупателя, а возможность такого результата нару­шала прочность деловых отношений, вселяя неуверенность и подрывая стимулы к совершению приобретательных сделок. По­ложение было исправлено без отмены цивильного требования сложных формальных способов приобретения res mancipi, а в порядке регулирования претором дела защиты частных прав. Именно в тех случаях, когда отчуждатель вещи, не смущаясь тем, что он сам же эту вещь продал и передал приобретателю, предъявлял, опираясь на сохранившееся за ним формально право квиритской собственности, свой собственнический иск (виндикацию) об истребовании вещи, претор по просьбе приоб­ретателя вещи (ответчика) приходил последнему на помощь. Именно он включал в формулу иска эксцепцию, что вещь долж­на быть присуждена истцу лишь при том условии, если она не была им продана и передана ответчику. Такая эксцепция называлась exceptio rei vendictae et traditae, другое ее назва­ние exceptio doli, т. е. возражение о том, что истец, предъявляя свою виндикацию, поступает недобросовестно.

Таким образом, претор защищал приобретателя вещи от виндикационного иска собственника. Однако положение приоб­ретателя продолжало оставаться непрочным. Он мог утратить вещь при таких обстоятельствах, что защитить свои интересы в порядке владельческого интердикта было невозможно, а соб­ственнического иска он предъявить не мог, так как по цивиль­ному праву собственником оставался отчуждатель вещи. Поэто­му приобретателю, не оформившему приобретения права соб­ственности, преторский эдикт предоставил особый иск – actio in rem Publiciana. В фор