Эволюция взглядов на предмет преступления в российской науке уголовного права

Эволюция взглядов на предмет преступления в российской науке уголовного права

Введение

В современном российском уголовном праве не имеется опубликованных научных трудов, специально посвященных вопросу о предмете преступления. Концепция предмета преступления, согласно которой он определяется как "овеществленный элемент материального мира, воздействуя на который виновный осуществляет посягательство на объект преступления" и включается в число факультативных признаков объекта преступления, прочно закрепилась в теории уголовного права. Альтернативных взглядов на предмет преступления в настоящее время почти не встречается.

Тем не менее представляется, что вопросы о понятии предмета преступления и его месте в составе преступления требуют дальнейшей разработки. С этой целью необходимо изучить основные этапы развития учения о предмете преступления, сформировавшегося в ходе длительных научных дискуссий.

Хронологически эволюцию взглядов на предмет преступления в российском уголовном праве условно можно разделить на три периода: дореволюционный, советский и постсоветский. Границы этих временных интервалов не только совпадают с общепринятой хронологией, но и в немалой степени очерчивают действительные этапы становления понятия предмета преступления.

1. Развитие учения о предмете преступления в дореволюционный период

Во второй половине XIX века большинство правоведов не разграничивали понятия объекта и предмета преступления. Более того, зачастую понятие объекта преступления определялось через предмет воздействия, и наоборот, предмет преступления характеризовался как объект приложения усилий виновного. К примеру, глава книги Г.Е. Колоколова так и называется: "Предмет или объект преступления".

Тот же подход у В.Д. Спасовича, А.Ф. Кистяковского, П.Д. Калмыкова, П.П. Пусторослева В частности, в своем учебнике А.Ф. Кистяковский приводит следующее определение: "Объектом преступления называется предмет, на который направлено или над которым совершено преступление". Таким образом, для многих ученых второй половины XIX- начала XX характерным было употребление терминов "объект" и "предмет" преступления в качестве синонимов.

Предпосылки для теоретического различения объекта и предмета преступления появляются одновременно с внедрением в российскую науку так называемого нормативного подхода к праву. Л.С. Белогриц-Котляревский, например, полагал, что "…объектом преступления с формальной стороны является правопорядок государства. С материальной же стороны объектом преступления являются те жизненные блага или интересы, которые охраняются юридическими нормами". В этой концепции уже явно просматривается двойственная природа направленности преступного деяния - с одной стороны, это общее право, поскольку оно нарушается преступлением как таковое, с другой стороны - частное право и интересы определенных лиц.

Еще более четко мысль о необходимости выделения предмета воздействия преступника сформулировал Н.С. Таганцев: "Для бытия преступного деяния необходим определенный, материально или идеально существующий, правопроявляющий предмет. Субъективное право делается доступным для посягательства на него только тогда, когда оно реализовалось, воплотилось в сочинении, картине, доме, поместье и т.п. ". В связи с этим необходимо подчеркнуть, что позиция Н.С. Таганцева не сводилась лишь к поддержке нормативной теории права в учении об объекте преступления, как об этом заявляли некоторые представители науки уголовного права советского периода. От такого одностороннего подхода к признанию нормы права объектом преступления как раз и предостерегал ученый, указывая, что "в противном случае преступление сделается формальным, жизненепригодным понятием, напоминающим у нас воззрения эпохи Петра Великого, считавшего и мятеж, и убийство, и ношение бороды, и срубку заповедного дерева равно важными деяниями, достойными смертной казни, ибо все это виновный делал, одинаково не страшась царского гнева".

Эволюция дореволюционных теоретических воззрений на предмет преступления нашла свое логическое завершение в работах Н.Д. Сергиевского и А.Н. Круглевского.

"Таким образом, - писал Н.Д. Сергиевский, - возникает как бы двойной объект преступных деяний: во-первых, в качестве объекта представляется, ближайшим образом, непосредственный предмет посягательства, а затем, во-вторых, отвлеченный интерес всего общежития, нарушаемый неисполнением соответствующего предписания закона. Только соединение обоих моментов образует понятие объекта, вместе с тем обосновывает состав преступного деяния: нарушение нормы закона невозможно без посягательства на конкретные блага или интересы…".

Обобщив имеющиеся в русской уголовно-правовой литературе подходы к объекту преступления, А.Н. Круглевский четко поставил вопрос о необходимости разграничения того, что именовалось объектом защиты , с одной стороны, и объектом действия - с другой. В уголовно-правовой литературе последних лет было высказано обоснованное мнение, что соотношение объекта защиты и объекта действия у А.Н. Круглевского интерпретируется именно как соотношение объекта и предмета преступления в их современном понимании.

Примечательно, что уже тогда А.Н. Круглевский обращал внимание на то, что объект действия часто бывает сложно отграничить от средств совершения преступлений, а также на то, что на него происходи