Встретит ли институт семьи XXII век

Встретит ли институт семьи XXII век?

Владислав Галецкий

(Опубликовано в журнале "Дружба Народов", 2005, №6)

То, что институт семьи (прежде всего это касается белого человека) находится в состоянии глубокого и жестокого кризиса, давно не вызывает сомнений не только у специалистов, но и у самой широкой общественности. Более того, это утверждение превратилось в клише, а различные политические силы активно эксплуатируют его в своих предвыборных и идеологических платформах.

Однако гораздо важнее понять, в чем причина нынешнего кризиса и какой характер он носит. Это задача науки, прежде всего философии. Необходимо выяснить, переживает ли институт семьи временный (пусть и чрезвычайно острый и глубокий) кризис, который будет преодолен в ближайшее время с наступлением эпохи, которая придет на смену безвременью Постмодерна, или же кризис института семьи носит фундаментальный характер и с неизбежностью приведет к постепенному отмиранию этого института. Обе точки зрения имеют достаточное количество приверженцев, и сложно сказать, какая из них более популярна. Беда в том, что проблемы семьи зачастую становятся предметом откровенных, порой абсолютно безграмотных спекуляций и кликушества.

Традиционные теории кризиса семьи

Как это ни парадоксально, полноценной теории семьи до сих пор нет. Если, конечно, не считать таковой первичные описания различных типов семейных отношений. Существуют, правда, теории - экономические, этические, психологические, культурологические, аксиологические - трансформации семьи, которые должны, по мысли их авторов и сторонников, объяснить причины изменения форм семейных отношений. К сожалению, уровень этих теорий вряд ли можно признать удовлетворительным. Если рассмотреть "сухой остаток" большинства из них, то выходит, что кризис семьи происходит из-за того, что переживают кризис семейная мораль, психология семейной жизни, культура семейных отношений или семейные ценности. С логической точки зрения это то же самое, что на вопрос: "почему дерево горит?" - ответить: "потому что оно горючий материал".

Абсолютно доминирует экономическая теория кризиса семьи. Согласно ее основным положениям, он есть следствие изменения экономических отношений в обществе. Экономика диктует людям логику поведения, эта логика требует высокой мобильности, а это, в свою очередь, не способствует крепости семейных отношений с их традиционным консерватизмом. Кроме того, вовлеченность женщины в процесс производства также исподволь подрывает институт семьи. Надо сказать, что эта парамарксистская теория с ее пониманием семьи как ячейки общества и человека как суммы производственных отношений до сих пор сохраняет колоссальное влияние на общественное умонастроение. Я не собираюсь здесь анализировать и оспаривать отдельные положения этой на первый взгляд вполне логичной теории. Для меня решающим является то обстоятельство, что она не только не может быть подтверждена фактическим материалом, но и прямо противоречит ему. Обратимся к цифрам и фактам. Если следовать логике рассматриваемой теории, то по мере роста материального благосостояния число разводов должно падать. В 1960 году в России на 1000 человек населения приходилось 12,5 брака и 1,5 развода. В 1965 году - соответственно 8,7 и 1,8; в 1970-м - 10,1 и 3,0; в 1975-м - 11,1 и 3,6; в 1980-м - 10,6 и 4,2; в 1985-м - 9,7 и 4,0; в 1990-м - 8,9 и 3,8; в 1995-м - 7,3 и 4,5. И, наконец, в 2000 году - 6,2 и 4,3. Анализ этих данных показывает, что мы имеем дело со слабо зависящей от экономической конъюнктуры тенденцией. Тип российской экономики в 1990 году был точно такой же, как и в 1960-м, что, собственно, и стало причиной ее краха. СССР так и не смог трансформироваться в некое подобие западного постиндустриального общества. В промежуток между 1990 и 1995 годами уместилась целая экономическая (да что там экономическая - историческая) катастрофа. Показатели же браков и разводов изменились весьма незначительно. Следует также помнить, что в советское время реальные распады семей часто не фиксировались из-за карьерных и материальных соображений. Да и уровень занятости женщин в экономике со статистической точки зрения в наши дни мало отличается от 1960-х годов.

Репродуктивное поведение человека вообще очень слабо зависит от внешних воздействий. Уровень рождаемости в блокадном Ленинграде в 1942 году практически не отличался от мирного 1940 года.

Еще менее контрастной становится картина, если сравнить ее с западными странами. В 2002 году в России доля детей, рожденных в незарегистрированных брачных союзах, составила 30%. Много это или мало, судите сами: в Исландии эта доля составляет 65%, в Эстонии - 56%, в Швеции - 55%, в Норвегии - 50%, в Дании - 45% и в Латвии - 42%. Никакого соответствия уровню экономического развития здесь не обнаружить. Стало быть, дело не в экономике.

Чтобы довершить картину кризисного состояния современной семьи, приведу еще несколько цифр. В последнее время в России расторгается примерно 800 000 браков. В результате около 400 000 несовершеннолетних детей остаются без одного из родителей. Более трети разводов приходится на молодые супружеские пары, прожившие в браке менее пяти лет. Из всех браков, заключенных в 2004 году, только каждый четвертый просуществует до момента естественной смерти одного из супругов, остальные три распадутся, причем два не дотянут и до Дня роз (10 лет со дня свадьбы), который в России принято называть Бронз