Социологические мотивы в системе научных и философских воззрений В. Вундта

Из истории социологической мысли

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ МОТИВЫ
В СИСТЕМЕ НАУЧНЫХ И ФИЛОСОФСКИХ ВОЗЗРЕНИЙ
ВИЛЬГЕЛЬМА ВУНДТА*

Д.Г. Подвойский

Кафедра социологии

Российский университет дружбы народов

ул. Миклухо-Маклая, 6, 117198, Москва, Россия

Е-mail: dpodvoiski@yandex.ru

Постановка проблемы

Был ли Вильгельм Вундт социологом? Сам он, вероятнее всего, ответил бы на этот вопрос отрицательно. Действительно, социологом в собственном смысле он не был, таковым себя не считал, и, вообще, к социологии (или точнее, – к самому слову «социология») относился довольно скептически. У Вундта нет ни одного труда, про который можно было бы сказать, что он посвящен исключительно социологической проблематике. В сущности, никакой особой, самостоятельной социальной теории у Вундта мы не находим.

Принято считать, что Вундт был одним из родоначальников социальной психологии, – одним из тех, кто решительно отстаивал право этой науки на дисциплинарное самоопределение. Здесь историографы гуманитарного знания имеют в виду так называемую «психологию народов». Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что вундтовская версия «психологии народов» на самом деле (т.е. именно в содержательном отношении) была очень мало похожа на ту научную сферу, которую мы сегодня привыкли именовать социальной психологией. В конкретно-содержательном аспекте Вундта как автора концепции «психологии народов» интересовали такие, – надо сказать, довольно специфические, – коллективно-психологические явления как язык, мифы и обычаи. Как видно, его интерес склонялся, главным образом, к изучению своего рода «первофеноменов» коллективной духовной жизни. Разумеется, пригодный эмпирический материал для исследований подобного рода заимствовался, в основном, из этнографических и антропологических источников (поскольку речь в указанном случае шла, прежде всего, о древних и примитивных сообществах). Известно также, что в структуре «понятийной троицы» язык – мифы – обычаи внимание Вундта более всего привлекал ее первый член. В общем, «психология народов» в данном содержательном контексте, – если смотреть на нее с точки зрения состояния современной науки, – балансировала где-то на грани между психологически ориентированной культурной антропологией и социологизированной психолингвистикой. Если же говорить об общеметодологических рассуждениях и концептуальных принципах, которые Вундт кладет в основание собственного проекта «психологии народов», то про них можно сказать, что они (в аспекте собственного непреходящего эвристического значения) скорее могут быть отнесены к области теоретической социологии, нежели к области социальной психологии в собственном смысле.

Вундт никогда не называл себя социологом, но в своем творчестве он, тем не менее, поднимал важные социологические проблемы и решал важные социологические задачи. Социологические мотивы в творчестве Вундта в российской историко-научной литературе на сегодняшний день остаются еще очень мало изученными. О Вундте даже в «базовой», «хрестоматийной» историко-социологической литературе не говорится ничего или почти ничего[1] . О его социологических идеях лишь упоминают, никогда не останавливаясь на их подробном рассмотрении. В результате, Вундт в сознании наших историков социологии превращается в «фигуру второго (или даже третьего) ряда». Его творчеству обычно посвящается лишь несколько абзацев в обзорных статьях, в которых описывается процесс становления и развития так называемого «психологического направления» в западной социологии. Таким образом, Вундт попадает в весьма разношерстную интеллектуальную компанию, – обычно наряду с Тардом, Лебоном, Уордом, Гиддингсом, Мак-Дугаллом, иногда Фрейдом, и некоторыми другими теоретиками. Причем обо всех из названных выше ученых в данном контексте обычно говорится гораздо больше, чем о Вундте. Всех их, – и Вундта вместе с ними, – как представителей «психологического направления», часто называют «сторонниками психологизма» (хотя эта характеристика применительно к концепции Вундта является в корне неверной, ибо он, оставаясь всю свою жизнь истинным энтузиастом психологии, никогда не разделял методологических предрассудков психологического редукционизма). И такие характеристики даются, даже несмотря на то, что по духу своей концепции «психолог» Вундт, очевидно, стоял гораздо ближе к социологии, чем, скажем, «социолог» Тард.

Вундт всю свою жизнь считал себя, прежде всего, психологом, и он действительно был им. Причем он являлся, без сомнения, выдающимся психологом. В области психологии он был «величиной первого порядка». Об этом знают все – и психологи, и социологи. И в результате знаменитый ученый оказался заложником собственного «одностороннего имиджа». Слава и известность Вундта как психолога как бы сами собой определяют доминантное направление исследований его творчества. Эти слава и известность затмевают собой все остальное, - все то, что может быть обнаружено в структуре воззрений данного мыслителя наряду с его собственно психологическими достижениями.

Итак, как мы видим, факт недостаточной изученности творчества Вундта в «специфически социологическом» ключе является по сути своей не только досадным, но также и вполне объяснимым. В целом же, все вышесказанное вполне недвусмысленно свидетельствует о том, что задачу изучения интеллектуального наследия В. Вундта с социологической точк