Обреченность христианства

Ярослав Стефанов

Двухтысячелетняя история ортодоксального христианства, сформировавшая современную западную культуру, естественным образом загнала все европейское общество в духовный тупик.

Кризис церкви, начавшийся еще в III веке с альянса христианских иерархов со светской властью, альянса, вызванного жизненной необходимостью выживания всей религии, в конечном итоге завершился превращением христианства – уже в виде католицизма и протестантизма – в бытовую квази-культуру, обеспечивающую необходимый для цивилизованного человека набор символов, обозначающих его принадлежность к определенной цивилизационной категории.

Тем не менее, умерев как религия, христианская идеология осталась в виде системы ценностей и стереотипов европейского общества. Фактически вся европейская мораль, культура, законотворчество, образование, быт сформированы по христианским принципам. И европеец останется христианином, вне зависимости от его принадлежности к той или иной деноминации христианства, вне зависимости от уровня его атеизма и образованности.

Одна из базовых концепций христианства – концепция личного спасения – сформировала менталитет европейца как человека-одиночки. Европеец погружен в себя, он занят только собственным духовным миром, собственными проблемами. Европейская цивилизация по сути даже не является цивилизацией в полном смысле этого слова – это однородное сообщество углубленных в себя людей, объединенных лишь общими стереотипами, проблемами, заблуждениями и страхами. Даже находясь в семье, освященной таинством христианского брака, европеец живет один, сам по себе, совершенно не понимая и не пытаясь понять духовные интересы других членов семьи. Этого и не требуется – согласно христианским канонам, человек должен думать о боге, а не о хлебе насущном, о спасении души, а не о благополучии окружающего мира.

Христианство, исходя из самых благих намерений, породило в конечном итоге общество эгоистичных сомнабул. И сейчас, в современном мире, совершенно неважно то, что подавляющее большинство европейцев не исповедует никакой религии, отделываясь формальностями уровня заключения брака. Христианская идеология стала идеологией светского общества, перешла в качественно иную категорию, оторвалась от своих вероучительных корней и мотивов, превратившись в некий моральный стандарт общества.

Как следствие, подобная изолированность членов европейского сообщества не может не порождать их последующие проблемы. Основные занятия христианизированного европейца – духовные искания, самокопание, вечный поиск виноватых и самобичевание как в случае их обнаружения, так и не. Европейские рефлексии дали пищу сотням писателей, хотя, с точки зрения формальной логики, все описанные этими писателями проблемы не стоят и выеденного яйца.

Естественно то, что, находясь под прессом информационного мира, европеец не способен вынести из своих рефлексий сколько-нибудь значимых для себя концепций миропонимания. Это было реально до наступления эпохи всеобщей информатизации, когда даже образованный человек имел возможность всю жизнь находиться в плену собственных иллюзий, и не был ни разу в них разочарован. Современный мир таких возможностей не дает, он стирает все иллюзии, оставляя вместо них пустоту. Европейский человек в принципе не способен заполнить эту пустоту ничем иным, как работой или другими иллюзиями – которые стираются еще быстрее.

О следствии такой духовной пустоты можно даже не упоминать – достаточно открыть любую европейскую газету на разделе “Происшествия”. По числу суицидов, бессмысленного вандализма и необъяснимых поступков развитые европейские страны бьют рекорд за рекордом. И конца этой бесконечной цепи не будет. Общество, брошенное на произвол судьбы – без иллюзий, без идеи, без духовного наполнения – и обреченное на вечные самокопания, не способно вдохнуть смысл жизни в своих членов.

Совсем иная картина наблюдается, однако, в другой части христианского мира – в восточном христианстве, или православии. Картина, можно сказать, прямо противоположная. Неизбывный оптимизм, густо замешанный на традициях, культуре и моральных предрассудках, делает жизнь этих народов хотя и не столь материально обеспеченной, как на западе, но духовно более богатой и разнообразной. Впрочем, объяснение этого очевидно: в православии вопрос о личном спасении через веру никогда не стоял. Православные христиане вообще не задумываются о проблеме личного спасения – можно смело утверждать, что такая идея даже не провозглашается православными иерархами.

Православная церковь, внедряясь в народные массы славян, византийцев и греков, была вынуждена ассимилировать с местными традиционными верованиями, весьма обобщенно называемыми современной наукой язычеством. Сформировавшееся на сегодняшний день на традиционно православных территориях религиозное сообщество имеет весьма косвенное отношение к изначальному, ортодоксальному христианству. Это – причудливая смесь до предела упрощенных христианских догматов, апокрифических преданий, сказок, предрассудков, языческих верований и обрядов. Если в европейском обществе христианская традиция передавалась и передается классическим путем – через церкви, то в традиции восточно-христианской первые в жизни человека религиозные стереотипы и мифы преподносились, как правило, через бабушкины рассказы, страшилки и запугивания, что, учитывая поголовную неграмотность и лапотность этих бабок, не могло не исказить христианскую философию до еретиче