Паскаль как великий мыслитель

Паскаль как великий мыслитель

У Сент-Бева есть фантастическая сцена погребения Монтеня. За гробом шествует вся французская литература. Никто из идущих за гробом не думает о покойном, лишь один рыдает — Паскаль.

Нет, его трудно представить рыдающим — слишком стоически переносил он страдания. Это рыдание метафизическое, внутреннее, самое страшное из рыданий.

Вот почему мыслители, подобные гению из Клермон-Феррана, не только не кажутся счастливыми, но олицетворяют несчастье.

Все тела, небесная твердь, звезды, земля, ее царства не стоят самого ничтожного из умов; ибо он знает все это и самого себя, а тела не знают ничего.

Но все тела, взятые вместе, и все умы, взятые вместе, и все, что они сотворили, не стоят единого порыва милосердия — это явление несравненно более высокого порядка.

Из всех тел не удалось бы извлечь и самой ничтожной мысли; из всех тел и умов нельзя было бы извлечь ни единого порыва истинного милосердия; это невозможно, это относится к другой сфере — сверхъестественной.

Этого вполне достаточно, чтобы проникнуться его духом.

Это было ясновидение. В мире еще ничто не предвещало рационализации. Человек все больше верил в разум, а величайшие мыслители — Декарт, Спиноза, Локк, Гоббс — уже начали выводить из разума новый неведомый мир, да такой, что человечество притихло в восхищении. Бездна открывала ему свои глубины опасности рационализации мира. Стоя у самих истоков зарождающейся науки, он узрел утрату человечности, исчезновение цели и смысла жизни. Крупнейший естествоиспытатель своего времени, он обратил взор к глубочайшим внутренним переживаниям, дабы усмирить страх перед открывшейся ему жутью.

К чему бы ни прикоснулся гений этого человека, везде крупнейшие открытия и изобретения. Французский Архимед, он закладывает основы гидростатики, попутно изобретая гидравлический пресс. Он придумывает счетную машину, тачку, альтиметр, с удивительной точностью определяет массу воздуха, разрабатывает методы обучения языку, достигает невиданных высот в физике и математике.

Хотя в конце жизни он назовет математику бесполезным ремеслом, именно ему принадлежат серии задач о циклоиде, подготовившие математику к анализу бесконечно малых величин, дифференциальному и интегральному исчислению, выдающиеся достижения в теории игр, вполне современная формулировка метода математической индукции, теория конических сечений и многое, многое другое.

А философия? Желая возвыситься над стоиками и скептиками, ибо первые, наделяя человека безгранично всемогущим разумом, ставят его выше всего сущего, а вторые, склоняясь к другой крайности, безмерно принижают мысль, доводя ее до животного состояния, Паскаль пытался соединить, синтезировать самонадеянность и утрату веры.

А о ком говорит Паскаль, себя не упоминая?

Хотя с годами он все больше склонялся к пессимизму и скептицизму, раздражение пирронизмом Монтеня так и не прошло.

Ему чужды вычурность, витиеватость, риторство, педантизм. Излюбленная манера — виртуозность афоризма. Даже вскользь брошенное замечание пронзительно, даже мимолетная мысль проникновенна. Ни к кому в большей мере не относится формула: минимум слов — максимум идей.

Стиль — это сам человек, скажет ему Бюффон. И Паскаль знает это. Видя естественный стиль, мы приходим в удивление и восхищение: ожидая видеть в слоге только автора, мы находим в нем человека.

Что же это был за человек?

Паскаль был человеком большого ума и большого сердца. Все то, что он совершил в области ума и в области сердца, несет на себе печать самостоятельности и своеобразия, пылких, почти яростных поисков истины. Воспитанный отцом, человеком тоже незаурядным, в обстановке полной свободы, он обладал изумительными способностями, в частности к математическим вычислениям и концепциям. Злоупотребление умственным трудом рано привело его к странному нервному заболеванию, еще более развившему в нем чувствительность. Искренний и страстный христианин, он создал свою апологию религии, пользуясь методами и доводами, до которых никто до него не додумывался, которые должны были поразить в самое сердце неверующего. Ему было всего тридцать девять лет, когда он скончался, так и не успев свести в единое целое все написанное им.

Никогда люди не делают зла так много и так радостно, как тогда, когда делают это сознательно.

Люди только и делают, что обманывают друг друга — такова их природа. И пусть они пытаются поставить своекорыстие на службу общественному благу, эти попытки только лицемерие, подделка под милосердие, потому что в основе основ все равно лежит ненависть.

Жалость к обездоленным легко уживается со своекорыстием. Люди рады отдать дань добрым чувствам, прославиться мягкосердечием, ничего от себя не оторвав.

Пройдет немного времени, и Иммануил Кант напишет трактат «Об изначально злом в человеческой природе»: «Эта нечестность самому себе пускать пыль в глаза, мешающая утверждению в нас подлинно морального образа мыслей, превращается в лицемерие и одурачивание других».

Да уж, лгать себе о себе… Мы слишком хорошо знаем куда это в итоге заводит... А вот Паскаль не лгал, предостерегая и грядущее Просвещение, и всех нас: «Если человек восхваляет себя, я его уничижаю, если уничижает — восхваляю и противоречу ему до тех пор, пока он не уразумеет, какое он непостижимое чудовище.

Я равно порицаю и того, кто взял себе за правило

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать