Свт. Иоанн Златоуст как толкователь Священного Писания

Священное Писание является одной из форм Божественного Откровения. В нем во всей полноте (насколько это возможно в письменном виде) Господь открывает людям путь ко спасению, а так как не может быть для человека большей задачи, чем достижение жизни вечной, то можно с уверенностью сказать, что Библия для человека – самая важная книга из всех,. которые когда-либо были написаны.

Вместе с тем Священное Писание отнюдь не является неким магическим средством, гарантирующим человеческое спасение при условии, что человек регулярно использует его по назначению (для чтения) и без крайней нужды не вступает с ним в полемику (это и есть основная ошибка многих протестантов «второй волны»). Это – текст, который не существует без читающего и понимающего (причем по-своему) ума. Если бы это было иначе, то не было бы нужды в другой форме Божественного Откровения – Священном Предании, в котором важное место занимают творения Отцов Церкви. Задача этих творений – не подмена собой Священного Писания, как пытаются представить дело противники Православия, а наиболее полное раскрытие его истинного смысла. Если уж каждому человеку и свойственно толковать текст соответственно своему духовному и интеллектуальному уровню, то наиболее целесообразно было бы обратиться к опыту тех, для кого Священное Писание было не просто предметом теоретического интереса, но эталоном и руководством всей их жизни.

Одним из наиболее выдающихся толкователей Священного Писания и был Иоанн, архиепископ г. Константинополя, живший во второй половине 4 века от Р.Х., и прозванный за свой дар красноречия Златоустом.

Иоанн был родом из богатой и знатной христианской семьи, где получил благочестивое воспитание, в котором наибольшее участие принимала его мать.

Позже уроки благочестия, полученные им в юности, были закреплены его наставниками, в числе которых были Мелетий Антиохийский, Диодор, аскет Картерий [см.1,стр.206].

В 398 г. Иоанн Златоуст был призван на константинопольскую кафедру, где и взял на себя подвиг нравственного воспитания христиан. А необходимость этого труда была очевидна.

Вторая половина 4 века была тем временем, когда гонения на христиан со стороны язычников уже давно прекратились, и когда христианство начало свое победное шествие по Римской Империи уже не в качестве одной из множества других религий, но религии господствующей, адептами которой становились люди разных званий, общественного положения, занятий, а также разных талантов и способностей.

С одной стороны, это было хорошо: именно в 4 веке наблюдается расцвет святоотеческой мысли, достижения которой становились достоянием широкий масс людей.

Но была и негативная сторона: если в первые три века христианства тяжелое положение Церкви и гонения на нее требовали от ее членов стойкости, мужества, а особенно высокого нравственного уровня и глубокой веры, то в 4 веке в Церковь пришло много людей, живущих по страстям мира. Эти люди не особо интересовались вопросами вероучения и их связью с жизнью христианина. Христианство становилось для многих религией «по умолчанию»: «Задача нравственного перевоспитания общества и народа стали перед Златоустом в это время с особой силою, У него было впечатление, что он проповедует людям, для которых христианство стало лишь модной одеждой»[1,стр.207].

В результате этого в среде членов Церкви наблюдалось падение веры и нравов, и эти явления были более опасны для Церкви, чем все скорби прошлого: «сама многочисленность христиан его смущала – «тем больше пищи для огня»… и с горечью говорил он о наступившем благополучии: «безопасность есть величайшее из гонений на благочестие … безопасность рождает беспечность, расслабляет и усыпляет души, а диавол умерщвляет спящих» … Златоуста смущал нравственный упадок … молчаливое снижение требований и идеалов»[1,стр.207].

И Златоуст считал своим долгом бороться с такой скрытой апостасией, формой же борьбы он избрал проповеди, в которых важное место уделялось взаимосвязи евангельский идеалов с повседневной жизнью христианина.

Именно поэтому в его литературном наследии ведущее место занимают экзегетические произведения, раскрывающие эту связь.

Перу Златоуста принадлежат следующие экзегетические труды: Беседы на книгу Бытия, на Псалмы, на книгу пророка Исаии, на Евангелия от Иоанна и от Матфея, на Деяния апостолов, а также беседы ко всем посланиям апостола Павла.

Так как Иоанн получил богословское образование в Антиохии, в своих трудах он стал продолжателем традиций антиохийского богословия и экзегетики, основу которым положили такие его представители, как Феофил и Евстафий Антиохийские, пресвитер Дорофей, Диодор Тарсский, для которых было характерно сдержанное отношение к аллегоризму и активное использование противопоставлений и полемики. [см.1,стр.219]. Поэтому Златоуст, как последователь своей школы, остается в своих толкованиях всегда реалистом: «Его экзегезис – … ясный, простой, почти совершенно чуждый аллегоризации, но зато изобилующий типологическими толкованиями. Его мысль невозможно изложить систематически…»[2,стр.255].

Типологическими приемами Златоуст пользовался шире, чем кто-либо другой. Например, типологически связаны некоторые события Нового и Ветхого заветов – распятие Христа и принесение в жертву Исаака: «Как здесь овча принесено вместо Исаака, так и словесный Агнец принесен в жертву за весь мир… там возлюбленный и истинный сын, и здесь возлюбленный и единосущный Сын… »[3,стр.524]. Таким обр