Ферапонтов Белозерский Богородице-Рождественский монастырь

Ферапонтов монастырь вырос меж двух озер, на месте, облюбованном преподобным Ферапонтом. И сегодня, глядя на белые церкви обители, отражающиеся в озерной глади, нельзя не согласиться с основателем обители: «Весьма красно место то и угодно на жительство паче иных мест».

Исторически так сложилось, что датой основания Ферапонтова Белозерского монастыря считается 1398 год, когда прп. Ферапонт, сподвижник прп. Кирилла Белозерского, пришедший вместе с ним из Москвы в глухие северные земли, возымел желание идти на другое место и безмолствовать отдельно. Спросив о том с любовью совета у прп. Кирилла, преподобный Ферапонт удалился на пятнадцать верст от того места, где они прежде жили вместе, и, как гласит текст его жития, «обрете место близ озера Паское зовомо, другое же озеро повыше того — Бородавское, промеж их яко же стрелы вержение или мало множае; весьма красно место то и угодно на жительство паче иных мест, и возлюби е блаженный зело».

На этом-то «месте красне» устроил преподобный Ферапонт себе келью и стал постепенно расчищать пространство вокруг от деревьев и кустарника, чтобы завести здесь пашню и добывать себе пропитание («тем себе святый нужную кормлю управляя бяше на телесную потребу»). Скудна и неуютна была поначалу его жизнь меж Паским и Бородаевским озерами. Ночами рыскали и выли звери близ его смиренной кельи, а порой появлялись и разбойники, требуя имущества и грозя смертью. Но преподобный с терпением переносил все напасти, и звери не повредили ему, и разбойники отступили от него, видя, что взять в его келье нечего.

В скором времени начали приходить к преподобному Ферапонту люди, искавшие уединения от мира и спасения души. Это были, главным образом, местные крестьяне. Они строили себе кельи подле хижины святого и всецело поручали себя его духовному руководству. Очевидно, при. Ферапонт имел особый дар наставлять простые души. Сам не будучи искушенным книжником, «но душевную доброту и ум здрав стяжа», он достиг того, что насельники «самоорганизовавшейся» вокруг него общины беспрекословно слушались его и день ото дня все более возрастали духовно.

Но, заметим, монастырем в полном смысле этого слова община преподобного в описываемое время еще не являлась: в ней не было храма и священника. Лишь через десять лет после прихода прп. Ферапонта к Бородаев-скому озеру здесь выросла деревянная церковь в честь Рождества Пресвятой Богородицы. А некоторое время спустя в обитель пришел и священноинок. Богослужения в церкви стали регулярными, тогда же состоялись и первые монашеские постриги.

Преподобный основатель обители установил в ней строгий общежительный устав: все иноки трапезничали вместе (исключение делалось лишь для больных и престарелых), в кельях им дозволялось держать только книги, иконы и предметы, необходимые для рукоделия. Все без исключения работоспособные насельники были заняты на послушаниях: «инии книги пишут, друзии книгам учатся, инии сети плетут на рыбныя ловления, друзии келлии делают, дрова в магерницу и в хлебню и в трапезу, инии воду носяще и хлебы и варения приготовляют». Наемных работников в монастыре в то время еще не было.

Прп. Ферапонт сам показывал братии пример во всем. Дни он проводил в трудах, а ночи — в молитве. При этом, по смирению своему, игуменом монастыря он стать не согласился и всегда говорил: «Не я оградил святое место сие, но Пречистая Богородица; Она направит нас на полезное и заступит от всех бед».

Ферапонтов монастырь находился в вотчине можайского князя Андрея Дмитриевича. Князь, как доносит до нас предание, был весьма благочестив и всячески поддерживал юную обитель. Лишь об одном он горевал: зачем она так далеко от Можайска. Решив исправить это, он призвал к себе ее основателя и умолил его устроить близ Можайска еще один монастырь. В результате прп. Ферапонт окончил свои земные дни вдалеке от столь полюбившегося ему Белозерья.

История умалчивает о том, как жил Ферапонтов монастырь в первой трети XV века. Очевидно, после отхода из него прп. Ферапонта он на некоторое время как бы «замер» в своем развитии, не угасая, но и не расширяясь. Следующий важный этап в его судьбе связан с игуменством прп. Мартиниана, воспитанника прп. Кирилла Белозерского. Роль его в укреплении монастыря была столь велика, что в какой-то момент у обители преподобного Ферапонта появилось второе, «неофициальное», название — Мартемьянова обитель.

Сорок лет в общей сложности управлял Ферапонтовым монастырем прп. Мартиниан (хотя и не все это время являлся его игуменом). Неподдельным было горе братии, когда в 1447 году ему, по желанию князя Василия Темного (которого преподобный в свое время вместе с игуменом Кирилло-Белозерским благословил на борьбу с Дмитрием Шемякой), пришлось оставить обитель и стать игуменом монастыря преподобного Сергия Радонежского. Много доброго совершил он здесь, но управление подмосковной обителью, которую часто посещали князь и бояре, утомляло его. В 1455 году он вернулся на Белоозеро и еще потрудился довольно на благо Ферапонтова монастыря («И толико потрудися блаженный и подвиги показа на старость жительства своего, яко всем чудитися и дивитися прилежанию его и усердию яже по Бозе»).

При прп. Мартиниане Ферапонтов монастырь вступил в пору своего наивысшего материального и духовного расцвета. Об этом говорит, в частности, тот факт, что в это время из него вышло несколько епископов. Один из них, архиепископ Ростовский Иоасаф, будучи постриженником преподобного, в конце жизни внов