Символ и таинство в богословии св. Максима исповедника (symbol and mystery in st.Maximus the confessor)

От переводчика.

Доклад, которыйбылсделанЛарсомТунбергом (Lars Thunberg) наконференциивоФриборе (Швейцария) (Maximus Confessor; Actes du Symposium sur Maxime le Confeseur, Fribourg, 2-5 september 1980; édités par Felix Heinzer et Christoph Scönborn, Éditions Universitaires, Fribourg Suisse, 1982), являетсязавершающейглавойегофундаментальногоисследованияученияочеловекеСв.МаксимаИсповедника “Man and the Cosmos”, которыйбылизданвСв. Владимирской Православной Семинарии в Нью-Йорке (ST VLADIMIR’S SEMINARY PRESS Crestwood, New York, 10707, 1985). Я считаю, что перевод и изучение богословских трудов “Microcosm and Mediator” 1965, “Man and the Cosmos” Lars Thunberg и “Kosmische Liturgie” 1961, H. U. Von Balthasar, как и многих других, явились бы существенным вкладом в понимание сложного, но системно упорядоченного богословия Св. Максима Исповедника. В своих трудах Св. Максим Исповедник рассматривает самые сложные вопросы нашего бытия, как то: причину и цель создания Богом всего творения, причину и цель прихода в мир и воплощения Сына Божия, основной смысл и цель человеческой жизни и всего творения, и многие другие догматические, нравственные, антропологические и т.п. вопросы. Так по учению Св. Максима Исповедника перед человеком была поставлена задача объединить пять великих разделений в природе (нетварное и тварное, умопостигаемое и чувственное, небеса и землю, рай и мир (за пределами рая), мужское и женское). Начиная с разделения на мужское и женское, и затем, проходя через другие противоположности, человек должен был объединить в себе нетварное естество с тварным и через себя соединить все с Богом. К этому он призван от творения. И в этом призвании уже заключена тайна Богочеловечества. Следовательно, цель человеческой жизни заключается в обожении, т.е. в таком соединении человека с Богом, совершенным примером которому может служить только ипостасное соединение Бога и человека в едином Лице Господа Иисуса Христа. В своем докладе Lars Thunberg рассматривает, как понимал Св. Максим Исповедник причастие и соединение с Логосом, и роль Евхаристического Причастия для обожения человека. При переводе, где это возможно, я пользовался современным переводом трудов Св. Преп. Максима Исповедника (кн.I, перевод А. И. Сидорова и кн.II, перевод С. Л. Епифановича и А. И. Сидорова, М., 1993, Мартис), ссылки на который я привожу в квадратных скобках.

Lars Thunberg

SYMBOL AND MYSTERY

IN ST. MAXIMUS THE CONFESSOR

СИМВОЛ И ТАИНСТВО В БОГОСЛОВИИ

СВ. МАКСИМА ИСПОВЕДНИКА

Перевод с английского М.В. Чернышева .

Редактор перевода с английского М.М. Кедрова.

Тема моего доклада может показаться претендующей на нечто большее, чем это есть на самом деле. Я не ставлю целью представить обзор или доскональный анализ использования терминов sÚmbolonили must»rion в трудах нашего Святого. Я был слишком ограничен во времени, чтобы взяться за такое дело. Хотя, просто для собственного утешения, должен признаться, что сомневаюсь, чтобы такой обзор смог внести что–то существенное в общую картину богословия Преп. Максима – картину, которая, кстати сказать, становится все более и более полной. Я предлагаю обсудить в этом докладе еще одну новую проблему – узко-специальный, но важный вопрос, особенно учитывая возникшие позднее иконоборческие споры, – до какой степени представление об Евхаристии у Максима (в частности по отношению к приношению и причащению верующих) реалистично или полностью символично ? Чтобы ответить на этот поставленный мною вопрос, мы должны более тщательно рассмотреть то, как понимал Максим must»rion и sÚmbolon.

Начну пожалуй с того, как я осознал всю важность этого вопроса. Будучи членом международной комиссии и в течение ряда лет принимая участие в диалоге между лютеранами и католиками, (не только по вопросу об Евхаристии,) я действительно удостоверился в том, что между католиками и лютеранами в основном существует согласие о реальном присутствии в Евхаристии самих Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, о форме этого присутствия, непосредственно связанной с элементами хлеба и вина, и что это реалистичное понимание является основным для нашего представления о том, что происходит при причащении верующих. Мы можем отчасти расходиться в том, как представлено это присутствие, и какую роль и действие играет вера христиан при причастии, а также в отношении к действенности этого Таинства (хотя все эти расхождения могут быть сведены к минимуму), однако по поводу самого причастия разногласий нет. Все, в чем мы достигли согласия, мы изложили в последней декларации нашей комиссии, названной Das Herrenmahl (или Евхаристия)[1] .

Исторически между лютеранами и кальвинистами существует гораздо больше чем просто разногласие, однако со времени Лёйенбергского (Leuenberg) Cоглашения 1973 года по обсуждаемой нами проблеме также было достигнуто значительное сближение, именно потому, что было достигнуто согласие о более реалистичном объяснении Действительного Присутствия. В настоящее время римо–католики и лютеране только начинают диалог с православными, и поэтому очень важно как можно точнее установить, как понимается Действительное Присутствие в богословском предании Востока и Запада. Этот спорный вопрос, заключающийся в отличии реалистичного понимания от символичного, иначе понимается в Восточно-Православном и Лати