Государство и религиозные организации в СССР накануне и в годы Великой Отечественной войны 1941-1945гг.

Одинцов М.И. (г. Москва)

После принятия в 1936 г. новой Конституции СССР происходил процесс реформирования высших органов государственной власти. В ходе него была упразднена Комиссия по культовым вопросам при Президиуме ЦИК, на которую вплоть до 1938 г. возлагалось проведение государственной политики в отношении религиозных объединений. Тем самым ликвидировался орган, в той или иной степени осуществлявший связь между государством и религиозными организациями. Оставалась только одна ведомственная структура, которая занималась проблемами религии и церкви — специальный «церковный отдел» в недрах Народного комиссариата внутренних дел (НКВД). Наркомат же в своей деятельности исходил из официальной политической оценки религиозных организаций как противников социализма и советского строя, а духовенства — как явной или скрытой контрреволюционной силы.

В идеологической работе партийных и общественных организаций по-прежнему одной из приоритетных объявлялась задача строительства «безрелигиозного общества». Е. М. Ярославский — главный антирелигиозник тех лет — призывал к активным, наступательным действиям на «антирелигиозном фронте», выступал против какой-либо самоуспокоенности в рядах Союза воинствующих безбожников (СВБ). Встречаясь в апреле 1939 г. с активом СВБ Москвы, он разъяснял: «Враги социализма действуют через религиозные организации. А в тех районах, где нет религиозных организаций, где нет ни церкви, ни мечети, ни синагоги, нередко имеется переезжающий с места на место »бродячий поп«, «поп-передвижка» или осели бывшие обитатели монастырей, орудуют развенчанные вожаки религиозных сект, бывшие церковные старосты и тому подобные бывшие люди"1.

В публичных выступлениях партийно-государственных функционеров и в печати при определении общего числа религиозных организаций в СССР указывалась, как правило, цифра — 30 тысяч. В данном случае приводились сведения, собранные Комиссией П.А. Красикова еще в конце 1936 г. Согласно им на территории СССР насчитывалось 42392 культовых здания. Из них состояло на регистрации — 30862 здания, однако лишь 20908 зданий были действующими, а еще 9954, хотя и числились зарегистрированными, но были изъяты у верующих в административном порядке и не действовали2.

Повсеместное распространение мер административного давления на религиозные общества признавали и сами партийные лидеры в различного рода «закрытых заседаниях». Так, еще в декабре 1936 г. на совещании руководства СВБ Емельян Ярославский отмечал: «Мы, несомненно, имеем очень большие перегибы в смысле увлечения административными мероприятиями. Когда мы знакомились с последними данными относительно ликвидации церковных помещений, то мы приходим к единодушному мнению, что тут были допущены административные перегибы, которые объясняются тем, что не вели систематической антирелигиозной пропаганды, а шли по линии наименьшего сопротивления. Закрыть церковь легче всего, это наиболее короткий путь. Люди говорили, что незачем тут заниматься систематической антирелигиозной пропагандой, что можно закрыть оставшиеся церкви и этим дело будет исчерпано"3.

Сохранившиеся учетные сведения, отражающие динамику процесса сокращения религиозной сети в последующие годы, отрывочны и неполны. Число, к примеру, объединений Русской православной церкви составляло в 1938 г. — 8285 единиц, а в 1940 г. — 82794. Внешняя стабильность статистических данных обманчива. В 1940 г. подсчет велся уже с учетом православных обществ (почти 2,5 тыс.), действовавших в Прибалтике, Западной Белоруссии, Молдавии и на Западной Украине, однако это никак не отразилось на общей статистике. Объяснение этого парадокса заключается в том, что за эти же годы число православных общин в РСФСР было в административном порядке сокращено с 3617 единиц до 950. Не будет преувеличением сказать, что из этого числа реально действующей была примерно треть обществ: к примеру, в 25 областях РСФСР не имелось ни одного действующего храма, в 20 — от одного до пяти. Не менее безрадостной была ситуация и на Украине. Были закрыты все православные церкви в Винницкой, Кировоградской, Донецкой, Николаевской, Сумской, Хмельницкой областях. По одной церкви действовало в Ворошиловградской, Полтавской, Харьковской областях. Немногие церкви и молитвенные дома действовали в других союзных республиках. Лишь относительно многочисленной была сеть религиозных обществ на территориях, вошедших в состав Советского Союза в 1939–1940 гг.: в Прибалтике, Молдавии, Западной Белоруссии и Западной Украине.

Жесткая административная политика осуществлялась и в отношении других конфессий (ислам, старообрядчество, иудаизм, протестантизм, буддизм). Из года в год сокращалось число действующих культовых зданий. К тому же, в 1936–1939 гг. обычным явлением стали судебные процессы над руководителями протестантских, мусульманских и иных объединений, которые обвинялись во вредительско-шпионской деятельности, в связях со спецслужбами иностранных государств.

Накануне Великой Отечественной войны казалось, что правящая Коммунистическая партия близка к достижению провозглашенной в области религиозных отношений цели. «Бесцерковные» и «безбожные» деревни, поселки, города, районы и даже целые области насчитывались десятками и сотнями. Согласно проводимым тогда социологическим исследованиям и опросам, количество верующих сокращалось день ото дня. Официальные средства массовой информации и антирелигиозная литература свидетельствовали о «поддержке трудящимися массами» к