Депрессия

Депрессия (от лат. depressio – понижение, углубление; по-старому – «меланхолия»), в сегодняшнем понимании, есть чаще не просто тоска, а целый «букет» родственных по своему происхождению расстройств, в целом – тягостных, мучительных.

Конечно, чаще всего встречающееся самое тяжелое депрессивное расстройство – это тоскливость: серое, черное настроение с чувством надуманной непоправимости каких-то, преувеличенных тоской, житейских трудностей, с чувством безвыходности, неизбывности душевной боли. Тоскливость может сопровождаться дурными медленными мыслями и телесной малоподвижностью. Но может она соединяться, например, и с тоскливо-тревожной беготней по комнатам, и со смехом вперемешку с рыданиями.

Однако довольно часто в наше время встречаются депрессии без явной тоскливости. Здесь душевный упадок обнаруживает себя масками как бы других болезненных расстройств, масками, за которыми как бы прячется душевная боль, и тогда неспециалисту трудно разглядеть в такой депрессии депрессию. Эти маски есть уже известные нам из прежних разделов навязчивости, страхи, болезненные сомнения, тревожные опасения, острая застенчивость. Это и лень, вялость-апатия с тягостным желанием хоть чего-то желать, и напряженность-струна в душе, и пронзительная злость, и переживание собственной эмоциональной измененности (деперсонализация), истерические, неврастенические расстройства, и неприятные, в том числе очень сложные, странные телесные ощущения («раздувает изнутри сердце», «будто что-то неприятное насыпано под кожей и мешает» и т. п.), даже физические боли и вегетативные нарушения.

За эти депрессивные маски такие депрессии и называют маскированными (скрытыми, вегетативными и т. д.). И все эти маски, в отдельности и в смешении, так или иначе, проникнуты, пронизаны заметной тоскливостью. Обычно что-то здесь преобладает, либо, например, физическая боль, тягостное ощущение, навязчивость, либо тоска, либо душевная боль, либо истерическая «трясучка». Так, тоскливость может давать себя знать одновременно также и физической болью, тягостным телесным ощущением в груди (без какого-то соматического заболевания).

Впрочем, не только в депрессии, но и в обычных, будничных расстройствах настроения часто мелькают указанные маски, так сказать, в мягком, житейски-здоровом виде. Также можно говорить и о здоровой, в том числе уместной по обстоятельствам, тоскливости, с которой нередко перемешиваются эти маски в размере житейских расстройств настроения. Такие тоскливые и с разнообразными масками расстройства настроения нередко называют хандрой.

Стихотворение молодого Николая Огарева (40-х годов) так и называется «Хандра».

Бывают дни, когда душа пуста.

Ни мыслей нет, ни чувств, молчат уста,

Равно печаль и радости постылы,

И в теле лень, и двигаться нет силы.

Напрасно ищешь, чем бы ум занять, –

Противно видеть, слышать, понимать,

И только бесконечно давит скука,

И кажется, что жить – такая мука!

Куда бежать? чем облегчить бы грудь?

Вот ночи ждешь – в постель! скорей заснуть!

И хорошо, что стало все беззвучно...

А сон нейдет, а тьма томит докучно!

В любом случае, это Природа защищает человека масками от острой, черной тоскливости, претворяя ее в навязчивость с «механизмом» самолечения, например, через выполнение каких-то навязчивых действий, в обезболивающую деперсонализацию-онемение души, в депрессивную истерику с возможностью отреветься-отшуметься и хоть немного этим успокоиться.

Вообще депрессия в истинном, психиатрическом, смысле, в отличие от просто расстройств настроения, даже болезненных, все-таки более или менее плотно занавешивает личность человека – занавешивает настолько, что он перестает на время депрессии быть собою.

Лишь на время депрессии. Любая депрессия, рано или поздно, все равно проходит, отпускает.

По своему происхождению депрессия может быть реактивной, то есть реакцией на душевные удары (смерть близкого человека, навалившаяся тяжелая телесная болезнь, служебная катастрофа и т. д.). Депрессия может быть органической или соматической (при каком-то повреждении мозга – травматическом, токсическом, инфекционном, при отягощенности соматическими болезнями, старостью). Может возникнуть депрессия у людей с особой предрасположенностью – в возрасте увядания (с гормональной перестройкой организма). Наконец, депрессия может возникнуть врожденно-генетически (как бы изнутри себя, без понятных причин: «эндогенная депрессия»).

Депрессия, независимо от происхождения, всегда имеет для клинициста биологическую основу в виде какой-то депрессивной «отравленности» организма. Эти биологические «депрессивные вещества» выходят из потаенных внутренних хранилищ – либо сами собою, генетически-запрограммированно, либо под влиянием разнообразных внешних воздействий, в том числе душевных травм.

Природа человека стихийно по-разному защищается от всех этих вредоносных воздействий, в том числе депрессивными масками-щитами. Навязчивость, как отмечено уже в разделе о навязчивостях, придает «черной» аморфной душевной напряженности содержание, указывающее, что нужно такое навязчивое сделать, чтобы она, эта напряженность (депрессивный корень навязчивости), ослабела. Тягостные телесные ощущения, физические боли, в которые «переплавляется» душевная напряженность-тоска, отвлекают от душевной муки.

Деперсонализация обезболивает. Это как внутренний самонаркоз, от выплеска в кровь