Смысл и смыслоутрата

Сапронов Дмитрий

Проблематика смысла стала рассматриваться в психологии давно, практически с самого начала ее становления как науки. Безусловно, категория смысла изучалась и изучается и в других науках, в частности – в философии, оказавшей наибольшее влияние на развитие представлений о смысловых образованиях непосредственно в психологии.

Наряду с обретением человеком смысла, происходит и его утрата – полная или частичная, ситуативная или глобальная. Так, абсурдность, бессмысленность жизни – одна из ключевых характеристик как для экзистенциальной философии, так и «идущей с ней в ногу» психологии. Это послужило основанием для создания методов психологической работы, связанной с поиском человеком смысла в различных, порой критических ситуациях. В первую очередь здесь необходимо назвать имя В. Франкла и его логотерапию.

Среди философов, так или иначе анализировавших понятие «смысл», можно назвать В. Дильтея, Х.-Г. Гадамера, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, К. Ясперса, М. Мерло-Понти, Ж.-П. Сартра, П. Тиллиха, а так же Г.Г. Шпета, М.М. Бахтина, М.К. Мамардашвили. Уже из этого скромного перечня видно, что наиболее актуальна проблема смысла для философии экзистенциализма, феноменологии, герменевтики. Во многом как следствие этого и в психологии проблематикой смысла занимаются по большей части экзистенциалистски и гуманистически-ориентированные авторы. Однако «смысл» неоспоримо присутствует и в разных школах психоанализа, начиная с З. Фрейда. Для отечественной психологической школы (Л.С. Выготский, С.Л. Рубинштейн, А.Н. Леонтьев и др.) категория смысла является одной из ключевых для понимания деятельности, сознания, личности.

Мне представляется необходимым хотя бы вкратце описать некоторые представления о категории «смысла» в рамках его философского рассмотрения.

Э. Гуссерль, основоположник феноменологического направления, говорил о «смысле» как том, что дано нам в опыте – мы воспринимаем не мир, но «смысл» мира; каждый смысл «интенционально содержится во внутренней сфере нашей собственной испытывающей, мыслящей, оценивающей жизни и формируется в нашем субъективном генезисе сознания»; явления, феноменологически данные сознанию, «уже не суть «объекты», но «единицы» «смысла» [1] . Именно наша сознательная жизнь и придает миру смысл (интересно, насколько близки, по сути, эти идеи представителям деятельностного подхода).

У Г. Шпета, ученика Гуссерля, понятие смысла приобретает более дробную структуру: «смысл в себе», «смысл для себя», «смысл сам по себе». Так же, понятие смысла «разводится» с понятием значения. По мнению Шпета, именно благодаря внутреннему смыслу в нас возникает «чувство собственного места в мире и всякой вещи в нем» [2] . Однако смысл есть в своем роде объективная сущность вещей, он «укоренен в бытии». Близкое по критерию «объективности» понимание смысла предлагает М. Хайдеггер. Как отмечает А.А. Михайлов, «У Хайдеггера смысл проявляется или строится также в пространстве сознания, является феноменом сознания, результатом познавательной деятельности, хотя и относится к явлениям мира как к своему предмету. Мир предстает как глобальный смыслообразующий контекст: все осмысленное «получает свой смысл именно в мире как живом пространстве человеческой деятельности» [3] . В моем понимании данной идеи, смысл уже имманентно присутствует в объективном мире, в самой сути каждой отдельной вещи. Для понимания смысла необходимо уловить интенции самой вещи, необходимо как бы следовать тому пути, по которому «движется» вещь.

Развитие представлений о смысле открывается нам в работах Ж.-П. Сартра и М. Мерло-Понти. Смысл, как и бытие, возможен только при «наличии» осмысляющего субъекта – смысл есть некое звено между человеком и миром, находящимися как бы в диалектическом единстве: «Мир не отделим от субъекта, но субъекта, который не может быть ни чем иным, как проектом мира, и субъект неотделим от мира, но мира, который он сам проецирует» [4] . Смысл для Сартра и Мерло-понти и предстает как порождение индивидуальных проектов.

Одним из первых, кто заговорил о взаимосвязи, в самом общем виде, смысла и психики, был Карл Ясперс. «Мы понимаем психические взаимосвязи изнутри, как нечто значащее, как некоторый смысл; и мы объясняем их извне, как регулярные или существенно важные параллелизмы или последовательности». В психические феномены смысл «вкладывается индивидом, обусловливается его осознанными намерениями, реализуется им самим» [5] . Таким образом, К. Ясперс поднимает вопрос о возможности «переживания» смысла, о «внутренней работе», благодаря которой и происходит понимание смысла.

В ином ключе, а именно – в понимании смысла как объяснительного принципа, рассуждали некоторые психоаналитики, и в первую очередь – Зигмунд Фрейд. Уже само понятие «смысл» имеет здесь иное значение – смысл как то, в силу человек совершает тот или иной поступок, смысл как причина. Отыскать смысл, для психоанализа, представляется возможным благодаря раскрытию индивидуальной истории человека.

У самого Фрейда нет единого определения личности – в течение разработки своих взглядов это понятие то всплывало, то исчезало, в каждом случае при этом наполняясь новым содержанием. Это и «смысл» как тенденция, и «смысл» как«суть» сновидения, и «смысл» как мотив действия и так далее. Однако именно Фрейд заложил основу в понимание смысла как объяснительного принципа и далеко продвинулся в, так сказать, описательной стороне этого явления.

Ученик Фрейда – А. Адлер – п