Стратагемы: китайские секреты успеха

Владимир Вячеславович Малявин, один из крупнейших российских китаеведов, профессор Тамкангского университета (Тайвань), профессор кафедры культурологии корпоративного предпринимательства ИКП ГУ-ВШЭ.

Китайское искусство стратагем предлагает практичный взгляд на вещи, который применим во всех жизненных обстоятельствах. Истинным господином жизни способен стать лишь тот, кто не пытается привести ее в соответствие со своими ограниченными представлениями.

Словом "стратагема" в европейской литературе принято переводить китайский термин "цзи", обозначающий некий план, расчет, но также и уловку, военную хитрость. Этому термину близок по смыслу знак "фа" — "прием", "способ", "метод".

Само выражение "тридцать шесть стратагем" впервые упоминается в китайских хрониках уже в V в. и как раз в связи с поговоркой, объявляющей отступление "лучшим из всех тридцати шести военных приемов". Оригинальный текст "Тридцати шести стратагем" включает в себя как бы несколько смысловых слоев, каковыми являются:

тридцать шесть изречений из четырех или, реже, трех иероглифов, представляющих собой названия стратагем;

краткое разъяснение принципа данной стратагемы;

цитата из древнейшего китайского канона "Книга Перемен", поясняющая смысл стратагемы в терминах "Книги перемен";

пространный комментарий к стратагеме, нередко содержащий указания на исторические прецеденты ее применения.

Подобная композиция воспроизводит традиционную структуру канона, которая, в отличие от профанического, общепонятного текста, управляется не логической последовательностью изложения, а именно разрывом в уровнях понимания, самим пределом значений или, говоря языком китайской традиции, той самой "пустотой" в опыте, которая содержит в себе неисчерпаемый потенциал действия и потому, как говорили древние китайские мудрецы, является "корнем десяти тысяч вещей". Профанная наука оперирует "предметами"; интуитивное знание природы вещей, заключенное в каноне, выражается в символических типах, типовых или стильных формах, в разного рода устойчивых, чеканных формулировках, выражающих, подобно афоризму или пословице, одновременно некую общую истину и уникальное качество бытия.

Типовая форма, таким образом, соединяет в себе единственное и единое, обычное и исключительное; она и указывает предел вещи, и соединяет со всеобщностью. Канон есть свидетельство постоянства в изменениях или, другими словами, вечнопреемственности духа — неизбежно сокровенной. Текст же канона развертывается бесконечно ветвящаяся метафора, где каждое слово обнажает бездну неизреченного. В пространстве этой метафоры существуют, говоря словами Ницше, только "копии утерянного оригинала", в нем нет ничего кроме иллюзий. Но если нет ничего кроме иллюзии, иллюзия сама становится действительностью. Так неизбежность и вездесущность иллюзии в конце концов побуждает довериться неведомой правде. Сколько бы мы ни разъясняли значение отдельных стратагем, как бы вникали во все нюансы их смысла, мы снова и снова будем наталкиваться на стену безмолвия, внезапно постигая необходимость прекратить говорить о мире, т.е. отделять себя от мира, и вместо этого открыть себя миру, принять жизнь во всей ее полноте.

"Тридцать шесть стратагем" — последнее китайское произведение об искусстве стратагем, ставшее доступным читающей публике. И в свете только что отмеченной любви китайцев к таинственности не будет удивительным узнать, что эта книга о секретах победы над любым противником и в любых обстоятельствах, по-видимому, первоначально имела хождение среди членов тайных обществ — организаций весьма многочисленных и влиятельных в старом Китае. На это обстоятельство указывал, как мы помним, уже Ю Дэсюань. Позднее другой китайский ученый, Чжу Линь, обнаружил аналогичный список стратагем в документах тайного общества Хунмэнь, известного также под именем Общества Старших братьев (Гэлаохой).

Мы имеем дело, таким образом, с трактатом о секретах власти, которая сама на протяжении долгого времени — по крайней мере, нескольких веков — была большим секретом. Когда таинственная книжечка обратила на себя внимание властей нового Китая, она в очередной раз была сочтена произведением слишком важным, чтобы быть доступным всем. В 1961 году высшие чины Народно-Освободительной армии Китая выпустили закрытое — или, как принято говорить в Китае, предназначенное "для внутреннего пользования" — издание "Тридцати шести стратагем". Только после окончания "культурной революции" в Китае, а потом и в сопредельных странах стали одним за другим появляться открытые публикации загадочного текста. Теперь "Тридцать шесть стратагем" прочно заняли свое место в ряду самых популярных изданий на книжных рынках Китая, Гонконга, Тайваня, Японии. Они стали бестселлером также в Европе и в Америке.

В чем же причины громкого успеха столь краткой и притом довольно темной книжки? Прежде всего в том, что ее значение намного шире собственно технических аспектов военной науки. Теперь ее воспринимают — и не без основания — как ключ к успеху во всех житейских делах, руководство для деловых и личных отношений. А все дело в том, что китайское искусство стратагем предлагает хоть и своеобразный, но по-своему очень последовательный и практичный взгляд на вещи, которым можно руководств