Феноменологический подход в психологии: история и перспективы (по работам Э. Гуссерля)

Иван Николаевич Шкуратов, кандидат философских наук. Преподаватель кафедры философии Белгородского государственного университета.

Автореферат диссертации

Актуальность исследования

Согласно своему названию, психология — это "наука о душе". Прямой вопрос о том, что же такое душа, или "психическое", способен повергнуть мыслящего в такое же оцепенение, которое некогда испытывал Августин перед вопросом "что такое время?". Возможно, именно это обстоятельство мотивирует непрекращающиеся попытки объяснить психическое через "иное" и превращает "псюхе", принадлежащее выражению "психология", в чисто номинальное понятие, за которым тот или иной исследовательский подход числит свою "природу". Соперничающие научные школы зачастую прилагают огромные усилия, чтобы показать оппонентам преимущества своей концептуализации психического, вместо того, чтобы попытаться вникнуть в его собственный смысл.

Существование широкого спектра направлений в психологии, несогласных между собой по ключевым вопросам предмета и метода данной науки, неизбежно порождает задачу ее философского осмысления. Потребность в выяснении сущности психического бытия и методов его адекватного исследования продиктована принципиально неэлиминируемым характером инстанции первичного психического опыта. Редукционистские стратегии, исследующие психическое на эпифеноменальном уровне поведения, общественной жизнедеятельности или физиологических процессов, где, как представляется, возможен объективно-научный анализ, всегда уже вынуждены исходить из некоторого пред-понимания собственной сущности психического и гипотезы параллелизма, которая в силу непроясненности самой этой сущности, превращается в неверифицируемую (метафизическую) предпосылку научного предприятия. Существенной чертой сведения психического к психофизическому, биологическому или социальному является прямое заимствование методов соответствующих дисциплин. Опосредованные методы экспериментальной психологии, как-то: внешнее наблюдение, беседа, анализ продуктов деятельности, опросники и тесты, неизбежно отсылают к внутреннему (субъективному) опыту экспериментатора и/или испытуемого, а, кроме того, предполагают определенную теоретическую программу, сквозь призму которой усматриваются и интерпретируются психологические факты. В свою очередь теоретическая психология занята в основном поиском сбалансированной системы психологических категорий и структурированием тех концептов, которые уже приобретены в ходе развития данной науки. При этом предполагается, что "предмет психологии дан в системе ее категорий" [45, с.124] [1]. Действительно, предмет психологии, как и любой науки, дан в системе ее категорий, но все же его первичной данностью выступает сам психический опыт. Панкатегориальный подход приводит к тому, что этот опыт полностью заслоняется концептуальными конструкциями и остается скрытым от глаз исследователя. Тематизируемой опять-таки оказывается не сущность психического, а категориальный аппарат его описания. Как верно подметил М.Хайдеггер, "не-обходимое науки" оказывается всякий раз обойденным в ней [см. 59, с.248слл].

Таким образом, проблемная ситуация в психологической науке прежде всего характеризуется отсутствием сущностного постижения психической жизни в ее собственном бытии. Эмпирические исследования экспериментальной психологии, равно как и категориальный анализ теоретической психологии, неизбежно ведут к проблеме существа психического, от прояснения которой напрямую зависит возможность разрешения тех проблем, которые сама психология считает важнейшими: психофизической, психофизиологической и психогностической.

С учетом сказанного представляется весьма актуальным наше обращение к феноменологическому подходу, который претендует на возможность сущностного постижения психического. В своей программной статье "Философия как строгая наука" основатель феноменологии Э.Гуссерль писал: "В эпоху живой реакции против схоластики боевым кличем было: “долой пустые анализы слов”. Мы должны спрашивать у самих вещей. Назад к опыту, к созерцанию, которое одно только может дать нашим словам смысл и разумное право. Совершенно верно! Но что такое те вещи, и что это за опыт, к которым мы должны обращаться в психологии? Разве те высказывания, которые мы выспрашиваем у испытуемых лиц при эксперименте, суть вещи? И есть ли истолкование их высказываний “опыт” о психическом? Эксперименталисты сами скажут, что это только вторичный опыт; первичный имеет место у самих испытуемых и у экспериментирующих и интерпретирующих психологов, заключаясь в их собственных прежних самовосприятиях, которые по достаточным основаниям не являются, не могут являться самонаблюдениями" [23, с.143]. Особенностью феноменологической программы Гуссерля является то, что она претендует, во-первых, на сущностное исследование психического опыта "из самого первоисточника", а, во-вторых, на строгую методологию доступа к этому "первоисточнику" и на общезначимость результатов своего исследования.

На основе анализа существующих работ по истории психологии можно сделать вывод о том, что психологическая наука до сих пор уделяла недостаточное внимание феноменологическому подходу в целом и "феноменологической психологии" Гуссерля в частности. О феноменологических идеях почти не упоминается в учебниках по истории психологии. Вместе с тем, невозмож