Педагогические технологии и уроки литературы

Панов Б.А.

Технологии» и «литература»?!..

Бывают, конечно, странные сближения, по слову Пушкина, но это, кажется, не тот случай. Вот какое толкование слова "технология" предложено в словаре Ожегова и Шведовой:

"Совокупность производственных методов и процессов в определенной отрасли производства, а также научное описание способов производства." В качестве примеров употребления приводятся: "технология производства", "нарушение технологии", "технологические требования". Главное слово здесь – «производство». Оно повторяется три раза, это явная стилистическая погрешность, которую составители словаря, авторитетные филологи, не могли не заметить. «Технология» – производственное понятие и к литературе может иметь только метафорическое отношение, вроде "цеха поэтов" у акмеистов, утверждавших, что поэзия – это земное, рукотворное дело, которому можно научить. На это «кощунственное» утверждение тогда сразу ответил Александр Блок в своей знаменитой статье «Без божества, без вдохновенья», и скорее всего именно эти слова мы увидим в качестве заголовка журнальной статьи, критикующей саму возможность сочетания слов литература и технология.

По Магницкому, науки делились на положительные (богословские, юридические, естественные, математические) и мечтательные (все остальные) Литература, естественно, относится ко второй группе. Одна из статей в профильном приложении к газете "Первое сентября" была озаглавлена "Я горжусь тем, что за 40 лет не прочитал ни одной методической книги" . Автор подчеркивает, что опыт преподавания литературы не может быть систематизирован, что каждый урок – исключительное событие, в котором происходит неповторимая встреча неординарных личностей со своеобразным произведением. При таком подходе к изучению литературы совершенно невозможно спрогнозировать результат и тем более воспроизвести сам процесс достижения этого результата, а "главный смысл образовательной технологии – возможность ее воспроизведения для получения сходных результатов". К сожалению, такие рассуждения остаются господствующими. Об этом свидетельствует спор о форме экзамена по литературе в конце курса обучения. Все говорят о том, что для этого предмета неприменимо тестирование с заранее предложенным выбором ответов. При оценке ответа ученика на вопрос, поставленный в экзаменационном билете, мнения членов комиссии часто расходятся: за один и тот же ответ у одного учителя можно получить "отлично", у другого – "удовлетворительно". А дискуссия о принципах оценки сочинения привела к тому, что эту форму экзамена в министерстве вообще мечтают заменить изложением. Выбрать форму экзамена осознанно и доказать правильность выбора можно только тогда, когда есть четкое представление о цели изучения литературы, о результате, которого учитель хочет добиться к концу курса. Другой пример, подтверждающий, что у учителей нет четкой цели преподавания, стремления к конкретному результату, – это отсутствие раздела повторения в любом учебнике литературы и в программах по этому предмету...

М. Л. Гаспаров писал, что семья учит ребенка тому, что надо было знать 20 лет назад, улица – тому, что надо знать сейчас, а школа должна учить тому, что надо будет знать через 20 лет. Современное преподавание литературы в школе не соответствует даже уровню, который был необходим 20 лет назад, и остается "мечтательной" дисциплиной, чего не скажешь о современном литературоведении. Еще в 1964 году в вступлении к "Лекциям по структуральной поэтике" Ю. М. Лотман цитировал К. Маркса: "Наука только тогда достигает совершенства, когда ей удается пользоваться математикой". Отечественный структурализм основан прежде всего на применении математических методов в гуманитарных науках. Отношение к искусству как к знаковому явлению позволяет формализовать понятия и применять единые методы в изучении произведений разных эпох, стилей и направлений. Литературоведение как наука всегда стремилась к точной доказательности любого утверждения. И доказанных, применимых к любому художественному тексту базовых понятий литературоведением выработано достаточно много, но их не найти в школьных учебниках. (Точка зрения, несобственно прямая речь, поток сознания, хронотоп, повествовательные уровни, горизонт ожидания, интерпретация, аллюзия, миф, повествовательная структура, авторская маска, еще можно добавить понятия, связывающие искусствоведение с психологией (бессознательное, архетипы, противочувствие ) – все эти термины можно встретить на страницах журналов “Вопросы литературы”, “Иностранная литература”, “Знамя”, “Новый мир”, “Новое литературное обозрение”. Они определяют понимание статей, публикуемых в этих изданиях, являются основой современного литературоведения, но их в настоящее время не надо знать даже для поступления на филфак МГУ.)

Соотношение между педагогикой в традиционном понимании этого слова и образовательной технологией примерно такое же, как между литературой в традиционном понимании и структурализмом и другими течениями, стремящимися к доказательности своих утверждений. И педагог, и литературовед могут быть названы талантливыми, а не квалифицированными. Можно вспомнить также названия статей формалистов начала 20 века, например, "Искусство как прием" или "Метод писательского мастерства" , чтобы заметить терминологическое сходство двух дисциплин. Педагогическая