Эдипов конфликт и регрессия

Фоукс, З.Г.

Freud обнаружил что эдипов конфликт, как старый и уходящий корнями в биологию, является все еще очень живым под поверхностью современного человека. Он показал, как замаскированное и искажённое значение может быть расшифрованно в понимаемое, обнаруживая код, особенно через психоанализ снов. Действительно великое открытие, которое касается нас в разговоре об эдиповом конфликте и регрессе, находится в открытии инфантильной сексуальности. Что было весьма ново в нём - это то, что архаичный эдипальный конфликт заново проживался и повторно воплощался в годы очень раннего детства. В течение некоторого времени думалось, что этот эдипов конфликт - это самое ядро психоневроза, особенно, когда либидонозное развитие достигает генитального или фаллического уровня. Однако, это представление не может сохраняться, потому что было хорошо установлено, что не только каждое лицо развивает этот конфликт, но что он достигает полного и зрелого развития на уже гетеросексуальном уровне, и позже это - почти признак нормального развития. Развитие более раннее, чем эта стадия, обычно упоминается как преэдипальное, соответствующее догенитальной сексуальности.

Есть два очень важных момента, о которых я желаю создать представление:

1. То, что в дальнейшем развитии полезно обозначать как Super-Ego, Ego и Id является результатом общей матрицы, начинающейся с рождения или, возможно, даже пренатально.

2. Тот вывод, что Эдипов конфликт является продуктом целой семьи-группы.

Этот пункт особенно значим для группаналитического подхода, для группаналитической семейной терапии, также как и для терапии в стандартной группаналитической группе.

Многие психоаналитики сегодня согласятся с моим собственным опытом о том, что где-то и когда-то нерешенные эдипальные элементы позже вмешиваются в нормальное поведение, ранние уровни неизменно действуют и включаются в черты характера, также как в Ego и Super-Ego индивидуума. Исследование Arnold Gesell (1945) дало нам знания относительно развития плода, которое имеет особенное значение для соматизации и возможно также для психотиков. Исходя из этого, нам следует скорее рассматривать эдипов комплекс как конечную стадию [end-stage] процесса продолжительного предшествующего скрытого [long-drown-out]созревания, чем как являющийся сам по себе источником более поздних расстройств.

Психоаналитическая ситуация способствует регрессии и выдвигает на первый план эдипов комплекс. Оба встречаются в переносе. Следовательно, имеется определенная близость между классическим методом психоанализа и трансферентным неврозом. Это можно отметить, в частности, в том, что, т.к. классический метод предполагает взаимодействие двух людей, ситуация не оказывается трехсторонней, это также благоприятствует глубокой зависимости в переносе, подобной ранним отношениям с матерью, особенность эта ответственна за многие из трудностей в благоприятном разрешении психоаналитического переноса. Как станет ясным позже, когда мы поговорим с точки зрения группаналитической психотерапии, психоаналитическая ситуация кажется не только поддерживающей регресс, но является сама по себе явлением регресса. Мы можем отметить в этом месте, что самый глубокий и самый ранний опыт [experiences], довербальный опыт, может быть сообщен позже только будучи заново введенным в действие через ситуацию переноса. Это имеет место, когда эдипальные и доэдипальные материалы связываются с принудительным повторением в ситуации переноса.

Эдипов конфликт, явление инфантильной сексуальности и регресс были обнаружены и особенно хорошо определенны в психоаналитической ситуации. Это не означает что мы, как психоаналитики, смотрим их в чистой форме и что во всякой другой ситуации они - модификации. Мы всегда должны создавать ситуацию, условия, при которых мы их наблюдаем особенно явно и ясно, если мы желаем дать надлежащую ценность нашим наблюдениям.

История Эдипа: семья как целое.

Смотрим ли мы на тему Эдипа как на миф, драму или комплекс, мы находим там несомненное касательство семьи как целого. Родители, боящиеся Эдипа, изгоняют его из семьи и калечат его. Имеются воспитавшие родители от которых, как от суррогатных, он бежит. Имеется отец, которого он несознательно убивает. Он вызывает смерть доэдиповой фаллической матери, Сфинкса, и это открытый путь к инцесту с его собственной матерью и все последствия. Чтобы показать, как та же самая драма могла бы центрироваться вокруг любого другого из участников, лучший и наиболее поразительный пример - Иокаста. Я отправляю к работе британского антрополога Lord Raglan (1940), и к другому психоаналитику, хорошо суммировавшему Leon Balter (1969) и Geoge Devereux (1963). Harold Stewart (1961) написал о преступлении Иокасты, как и Bernard Berliner (1966). Иокаста здесь рассмотренна центральным лицом, и ее преступление - основная тема. С ее попустительства, младенец Эдип изгнан, квази-кастрированн и изуродованн. Она, как считают, сознательно совершает инцест с ним, как с убийцей её мужа (его отца), что было правилом в матрилинеарной культуре [matrilineal culture] относительно побеждающего героя: убийца короля, он завоёвывает королеву, корону и трон.

Поразительная особенность мифа об Эдипе - аура фатальности [несчастья; fatality]. Это несчастье всеобъемлюще и вовлекает каждого в контакт с трагедией. В теории Freud, возможно, имеется отражение его убеждений, что неизбежность эдипова конфликта обусловлена органическим наследованием.