Образование и церковь

Каптерев П. Ф.

Между образованием и церковью была в Древней Руси самая тесная связь: в школе, вообще при обучении, читали и учили наизусть церковно-богослужебные книги: Часослов, Псалтирь, Апостол, Евангелие, учили читать по этим книгам, учили еще церковному пению. Книга при обучении считалась не просто книгой, а священной книгой, достоуважаемым, как бы церковным предметом, перенесенным из церкви в дом. Учили в школе и вообще грамоте духовные лица: священники, дьяконы, дьячки, монахи; мастера грамоты были кандидатами в дьячки, провести определенную границу между мастерами грамоты и дьячками невозможно: дьяк, подьячий, школяр, мастер грамоты — все это виды одного рода, наименования видоизменений одной и той же педагогическо-церковной профессии. Обучение происходило в домах священно- и церковнослужителей, школы помещались при церквах, при монастырях, при епископских домах, вследствие чего в Малороссии была даже поговорка: "Школа — церковный угол". Словом, в школе читали те же книги, что и в церкви, руководили школой, были деятелями в ней те же лица, которые совершали богослужение в церкви, и ютилась школа обыкновенно около церкви, монастыря, забиралась в дома церковников. Школа, очевидно, готовила к церкви, они были тесно связанными, однородными учреждениями, преследовавшими одни и те же цели; где кончалось влияние одной и начинала действовать другая — трудно было определить, ведь грамота изучалась ради возможности читать божественные книги. Татищев в своей "Истории России" сообщает, что "митрополит Михаил советовал Владимиру устроить училища на утверждение веры и собрать детей в научение; и тако Владимир повелел собрать детей знатных, средних и убогих, раздавая по церквам священникам со причетники в научении книжное. Прежде бо неведуеще закона, не слыхали словес книжных". И канонические уставы церкви издревле вменяли приходским священникам "в обязанность из полезных книг почерпать знания веры и учить малых детей в доме, а всех в храме". О Ярославле летопись говорит: "...веля им (попам) учити люди, понеже тем есть поручено Богом".

Таким образом, с несомненностью устанавливается самая живая и тесная связь между церковью и школой. Последняя, если верить Татищеву (а его свидетельство, если не по букве, то по духу и своей сущности вполне справедливо), создана на утверждение веры, в понятие священно- и церковнослужительства входило и учительство, "понеже тем есть поручено Богом"; церковь и школа составляли в широком смысле слова как бы один институт, школа для детей была своего рода храмом Божиим, каким для взрослых была настоящая церковь. "Школа — церковный угол". Отсюда коренной, глубоковоспитательный характер школы — церковнорелигиозный душеспасительный, согласно общему духу времени и всему жизненному складу. Но допуская такую тесную связь между образованием и церковью в допетровской Руси, мы не должны эту связь идеализировать, расширять, переносить современные понятия и идеи на то отдаленное время. К сожалению, это делается, а историческим фактам дается неправильное освещение, получаются неосновательные выводы.

Некоторые исследователи так рассуждают: обязанность священников учить в школе (каноны предписывали учить в доме, в храме на одинаковых канонических основах), в видах "утверждения веры", естественно, должна была приравнивать посещение школы к посещению храма: раз церковь обязывает верующего посещать храм Божий, она непременно заставит его иметь школу и относиться к ней, как к храму Божию, заставит внимать учению пастыря в малых летах — в училище, на возрасте — в храме. Посещение того и другого — две стороны одной и той же религиозной обязанности не коснеть, а постоянно совершенствоваться в христианском учении и благочестии. Посылая детей в школу, православный русский, по старым воззрениям, исполнял этим такой же религиозный долг, как и лично посещая свой приходский храм, внимая в нем и в старости поучению того же пастыря, который руководил его учением в молодые годы. Православный должен был владеть умением читать священные книги, т. е. не по одной наслышке от других, но непосредственно из самого источника (священных книг) почерпать и утверждаться в вере. А если таково было отношение между церковью и школой, то, очевидно, посещение школы, обучение грамоте было обязательно, как и посещение храма. А отсюда следовал дальнейший вывод — "грамотность на Руси едва ли не была всеобщей", как утверждал в свое время профессор Лешков. Да от чего и не утверждать, если обучение было обязательно? Кто же, как Владимирский-Буданов, не решается утверждать всеобщую распространенность грамотности, тот признает всеобщую распространенность школ, потому что школа составляла такую же принадлежность прихода, как и церковь. И Владимир и Ярослав принудительно отбирали детей и отдавали их в научение книжное; и Геннадий и Стоглав говорили об обязательном учреждении училищ, приказывали духовенству учить детей. А дальше можно уже отыскивать в Древней Руси зачатки среднего и высшего образования, разные типы школ, в каждом монастыре видеть гимназию, в каждой епархии — учебный округ, словом, развивать какие угодно исторические фантазии и утопии ¹ .

Изложенное понимание отношения церкви к образованию в школе в Древней Руси не имеет никаких фактических оснований. По крайней мере, защитники его не указали таких оснований; все толкование покоится на выводах из аналогий. Основная аналогия: школа ес