Политико-правовые воззрения Даниила Заточника в Слове - Молении

Политико - правовые воззрения Даниила Заточника в «Слове» - «Молении»

Даниил Заточник - автор, которому приписывается произведение, дошедшее до нас в двух редакциях под названиями «Моление» («Послание») и «Слово».

Споры о хронологическом происхождении этих редакций в историографии памятника не разрешены окончательно и по настоящее время. Ясно, что труд этот был создан до татаро-монгольского нашествия, поскольку в одном из списков, озаглавленном как «Послание на имя великого князя Ярослава Всеволодовича», в заключительных строках содержится обращение к Богу, в котором автор просит его не допускать пленения нашей земли «языком, не знающим Бога». Следовательно, эта редакция явно была написана накануне татаро-монгольского нашествия, когда известие о движении Батыя к границам Руси распространилось, дойдя до северовосточных земель после битвы на Калке в 1223 г. или завоевания Рязани в 1237г.

В «Послании-Молении» (так называемой второй редакции) более ярко, нежели в «Слове», дан социальный фон жизни, снабженный критикой своекорыстного крупноземельного боярства и духовенства в лице черного монашества и особенно высших его сановников. Именно в «Послании» более отчетливо выступает личность автора, который сумел личные невзгоды связать с пороками и язвами современной ему жизни.

Трудно определить тот социальный круг, к которому принадлежал Даниил, но на связь с военной средой он намекает неоднократно, сообщая, что он был «на рати», но не проявил храбрости («был не хоробр»).

Скорее всего, он принадлежал к служилому дворянству, положение которого в тот период не было стабильным. Обращаясь к князю, он прямо просит его предоставить «всякому дворянину милость... хватит ему мыкаться в скорбях...» — заверяет он.

Вполне возможно, что Даниила коснулась княжеская немилость, связанная с потерей личного состояния. «Рассыпался мой живот (здесь в значении «состояние»,) яко же хананейского царя буест (гордость,) и покрымя нищета яко Черное море фараона». В результате Даниил оказался не только в нужде и печали и «под рабским ярмом», но даже, может быть, и при ограничении личной свободы. Так, в Соловецком списке «Моления» указывается, что он «седяше заточен на Беле озере».

Себя Даниил представляет как образованного человека, прибегая при этом традиционно к самоуничижительной характеристике, сообщив князю, что «ни в Афинах рос, ни у философ учился», но подобно пчеле порхал по книгам, как по цветам и «набирал сладость словесную, совокупляя мудрость как в мех воду морскую», и хотя он «ни Феофраст и ни Пинандр», «но в смысленных ризу облачился и смысленных сап о «Как зверь без головы, так и полки без хорошего полководца», ибо у «мудрых полки крепки, и грады тверды, а храбрых полки сильны, но без ума и на них бывает победа».

Князю необходимо войско иметь не для захвата чужих земель, а для защиты собственной страны. «Многие ополчаются набольшие грады и со своих меньших оседают». Завоевательная политика опасна и непредсказуема.

Князь должен заботиться и о хорошем управлении страной. «Земля плод дает, древеса овошь, а ты нам богатство и славу, ибо тяжело жить в пишете. «Лучше смерть нежели продолжен живот в нищете». Убожество толкает му на воровство и разбой, а жен на блуд.

В этих словах слышатся первые отзвуки стихийного социального протеста,, острота которого прикрыта юмористическими афоризмами и цитатами из Библий

Следует князю побеспокоиться и о народонаселении, причем не только сохраняя численность своего народа, но и приглашая людей из других стран. Если в государстве будет порядок и не будет беззакония, то и из «иных стран» приедут к тебе, «ведая твою милость».

Хорошее управление Даниил сравнивает с гармоничной игрой на гуслях или строением тела, которое «держится жилами».

В «Послании» дается критика боярского самоуправства и порочности духовенства. Боярин и князь противопоставляются друг другу, с явным предпочтением последнего. Боярское засилье несправедливо и порождает все беспорядки в государстве, а также ведет к прямому ущербу авторитету верховной власти. Когда «боярин богат и силен, он мыслит на князя все злое».

Даниил пишет, что он предпочитает служить у князя, нежели у боярина даже с ущербом для своего материального состояния. «Лучше мне ноги свои видеть в лаптях в твоем дворе, нежели в червленых сапогах на боярском дворе, лучше мне в дерюге служить тебе, нежели в багрянице на боярском дворе... лучше мне воробей испечен принимать от твоей руки, нежели баранье плечо от господарей злых».

Осуждает Даниил и корыстолюбивую княжескую администрацию, никому не советуя «иметь двора близь царева двора, и села не держать близь княже села: тиун его как подожженная огнем тряпица накладен, а рядовичи его как искры. Если от огня убережешься, то от искр не сможешь уберечься и сожжена будет одежда твоя».

Особенной смелостью отличается открытая критика духовенства. Автор «Послания» отмечает, что многие, принимая иноческий подстриг, лгут Богу, так как в монашеском сане «возвращаются в мирское житие, аки пес на свои блевотины и на мирское гонение; обидят села и дома». Их нет там, где горе и беда и, напротив, где свадьба и пир, тут присутствуют чернецы и черницы, которые «ангельский имея на себя образ», сохраняют «блудный нрав», причем это касается не только простых монахо