Проблемы национальных меньшинств, проживающих в Курдском автономном районе

Проблемы национальных меньшинств проживающие в КАР

Подъем курдского национально-освободительного движения, начиная с конца XIX в. и, в особенности, с середины 40-х годов XX в. создал основу для консолидации курдов, укрепления внутренних связей и роста взаимодействия между всеми частями курдского общества. В последней четверти XX в. курдский вопрос приобрел также международное звучание. В мире возникла широкая дискуссия о правах курдского народа и его дальнейшей судьбе.

В практическом плане процесс решения курдского вопроса происходил в рамках тех государств, на территории которых проживает основная часть курдского народа (Турция, Ирак, Иран, Сирия), в форме борьбы за национальные права. Наибольшего прогресса в этом направлении курдам удалось добиться в Ираке, где несмотря на все сложности в их взаимоотношениях с режимом, в Багдаде 11 марта 1970 г. было подписано Соглашение об автономии иракского Курдистана. На его основе был создан Курдский автономный район (КАР) с четкими границами и соответствующими атрибутами автономной власти.

В 1991 г. после неудавшегося курдского восстания против режима С. Хусейна во многом именно благодаря наличию автономии иракские курды смогли отстоять свою самостоятельность, вывести КАР из-под контроля багдадского режима. Установленные по соглашению 1970 г. административные границы Курдского автономного района послужили основой для введения антииракской коалицией «красных линий», доступ за которые правительственным войскам был закрыт. Три курдские провинции – Эрбиль, Дахук и Сулеймания – стали «анклавом безопасности» и с тех пор сами определяют пути своего развития, формально оставаясь в составе иракского государства.

В мае 1992 г. в КАР состоялись парламентские выборы. Обретение иракскими курдами фактической независимости от Багдада создало предпосылки для дальнейшего укрепления автономии и ее административных и общественно-политических институтов. Однако наряду с этим на повестку дня стали выходить вопросы, ранее носившие весьма второстепенный характер и потому зачастую игнорировавшиеся, несмотря на их серьезный конфликтообразующий характер.

Установление в Курдистане власти собственной национальной администрации привело к началу внутренней борьбы за контроль над нею между различными группировками. В итоге сформировалось два основных блока, объединенных вокруг крупнейших фракций КАР – Демократической партии Курдистана (ДПК) и Патриотического союза Курдистана (ПСК). В последующие годы противоречия между ними приобрели характер политического и идеологического противостояния, а в период с 1994 г. по 1997 г. – открытого вооруженного конфликта.

Как бы ни пытались отдельные курдские политологи утверждать, что произошедшее было спровоцировано внешними силами, по сути, произошло достаточно распространенное в подобных случаях явление: ослабление внешней угрозы в результате защитной операции США и их союзников создало условия для выплескивания наружу внутрикурдских разногласий, приведших в итоге к гражданской войне, в которую оказались вовлечены не только силы пешмерги (курдские вооруженные формирования), но практически и все курдское общество.

Братоубийственный конфликт между ДПК и ПСК оказал важное негативное воздействие на развитие ситуации в КАР. Прежде всего, был нанесен мощный удар по стабильности и безопасности Курдистана. Конфликт отбросил назад наметившийся в 1992 г. процесс демократизации курдского общества, накалил гуманитарную и социальную обстановку.

Наиболее уязвимыми в условиях фактического военного времени оказались национальные меньшинства, проживающие в КАР. Их естественной реакцией на имевшие место события стал рост националистических настроений, курс на защиту своих прав. Таким образом, внутри Курдистана подспудно оформилась еще одна потенциальная «конфликтная зона», грозящая, в случае недостаточного внимания к чаяниям нацменьшинств, серьезными осложнениями для дальнейшего развития КАР.

Курдские аналитики за рубежом достаточно четко представляют себе масштаб возможных проблем. Их озабоченность стали разделять и арабские политологи, о чем, в частности, свидетельствует появление все большего числа материалов на эту тему во влиятельных общеарабских СМИ (см., к примеру, большой материал Махди Сайда «Нынешние масштабы проблемы национальных меньшинств в иракском Курдистане» в газете «аль-Хаят» за 4 марта 2001 г.). Бесспорно, значительную роль в усилении внимания в ближневосточном регионе к проблеме национальных меньшинств сыграли события в Косово и Македонии в 1999–2001 гг. В отношении Курдистана высказываются мнения о наличии весьма высокой «вероятности начала конфликта между курдами и другими этническими группами, населяющими Южный Курдистан – ассирийцами, сириянцами, ассиро-халдеями, армянами, туркманами и арабами».

Наиболее вероятной причиной возникновения такого конфликта, по оценкам курдских исследователей, является стремление нацменьшинств добиваться в рамках Курдистана того же, что удалось сделать курдам в масштабе Ирака. Именно так, в частности, ставят вопрос туркманские лидеры, критикуя курдов за политику «у больших народов одни права, у малых – другие» ими «нам – можно, другим – нельзя».

Поводов для сепаратистских настроений у нацменьшинств предостаточно. Как пишут зарубежные курдские политологи, «в Бадинане земля, по праву принадлежащая ассирийцам и халдеям (т.е. тем же ассирийцам. – Прим. автора), была в 1993 и 1994 гг. конфискована команди