К урокам иракского кризиса 2003 года

Не могли бы Вы охарактеризовать политическую ситуацию в мире, сложившуюся после иракского кризиса? Как Вы оцениваете действия российского руководства накануне, в момент и по завершении военной операции США и Великобритании в Ираке?

В июне 2003 года на ставшей уже традиционной ежегодной пресс-конференции в Москве В.В. Путин сообщил, что накануне и в момент проведения боевых действий в Ираке российская разведка, дипломатия, аналитики Генерального Штаба Вооруженных Сил предоставляли ему исчерпывающую информацию о реальной расстановке сил в зоне развивающегося конфликта. Уже в первые минуты иракского кризиса военные эксперты составили довольно точную модель развития событий в ближневосточном регионе – прогноз, в последствии полностью оправдавшийся. По словам Владимира Путина, российские военно-космические силы фиксировали запуск каждой ракеты, каждый боевой вылет самолетов коалиции. Решения, которые принимало российское руководство, заявил Путин, целиком опиралось на достоверные данные внешней разведки.

Вместе с тем, - и все это помнят! – общий тон информационных сообщений российских СМИ с театра военных действий в районе Месопотамской низменности на всем протяжении иракского кризиса был – как бы выразиться мягче? – избыточно пессимистичным. Московские СМИ предвещали затяжную военную кампанию, многочисленные жертвы в войсках англо-американской коалиции, применение иракскими ВС тактики “выжженной земли” (в частности, уничтожение нефтяных вышек), консолидацию народа, да и всего арабского мира, вокруг политической фигуры иракского лидера.

Реальные события, однако, развивались по иному сценарию.

На что опирались, или – скажем точнее – из чего исходили российские масс-медиа, предлагая общественному мнению заведомо несбыточный сценарий ближневосточного кризиса? Быть может, в данном случае имела место заранее запланированная пропагандистская акция российского руководства?

Не думаю!

Разумеется, в последние несколько лет Кремль достиг известных успехов в упорядочении отечественного информационного рынка, однако, очевидно, что до тотального контроля над российскими СМИ, подобного системе ГлавПУР`ов и ГлавЛИТ`ов эпохи “застоя”, - кстати сказать, отнюдь не ввиду не желания “лабильных” российских СМИ, но по соображениям, в том числе, и экономическим, российской власти – бесспорно, пока еще очень далеко.

Так в чем же дело?

В философии есть такое понятие: “герменевтический круг”. Если говорить упрощенно, то смысл его сводиться к утверждению, что для понимания целого необходимо предварительное изучение его отдельных частей, что, в свою очередь, обусловлено общим представлением о смысле целого. Применительно к предмету нашего разговора – политологии и журналистики - наличие “герменевтического круга” предполагает, что анализ каждой конкретной политической ситуации – и ситуация в Ираке не является исключением! - в равной мере опирается как на реальные факты, характеризующие соотношение противоборствующих сторон, так и общую концепцию (целостное видение) развития политических процессов.

Разумеется, в отличие от президента РФ, ни в период эскалации иракского кризиса, ни на его подготовительном этапе, мы не располагали всей полнотой информации о намерениях, фактическом военном потенциале, технических возможностях, тактических и стратегических разработках командования и политического руководства Ирака и лидеров англосаксонской коалиции, но – и об этом свидетельствуют целый ряд публичных выступлений – еще зимой 2003 года неангажированным российским аналитикам было ясно, что, вопреки миротворческим усилиям ООН, Европейского Сообщества и России, война в Ираке произойдет, что военные действия будут носить скоротечный характер и приведут к насильственному удалению с политической арены (временному или окончательному – это другой вопрос!) режима Саддама Хусейна.

Чем руководствовались независимые политологи?

Прежде всего, объективным анализом международной обстановки, включая ее политико-психологические аспекты.

Так, непреложным фактом международной политики, после ухода с геополитической арены Советского Союза явилась мировая гегемония Соединенных Штатов Америки. Если прибегнуть к терминологии физики, то можно сказать, что весь период существования Советского Союза противоборствующие супердержавы (вариант: коалиции развитых держав) генерировали – назовем его так - мощное силовое поле, в зоне действия которого формировались политическая жизнь так называемых “стран третьего мира”. Как следствие, в XX веке “третий мир” являлся областью перманентной политической нестабильности, в бурлящем котле которой возникали и исчезали самые причудливые государственные и политические образования. В тоже время политическая атмосфера в регионах равноудаленных от линии противостояния центров силы, характеризовалась различными оттенками политической упорядоченности: от стабильности до стагнации.

Изменение стратегической конфигурации международной политики в 90-е годы XX века, с одной стороны, обусловило распространение области нестабильности, главным образом, на постсоветское (включая Восточную Европу) пространство (но и на Запад тоже!), а, с другой – явилось катализатором новых форм государственности в странах “третьего мира”. В той мере, в которой к началу глобальной реконструкции послевоенного мироустройства в “третьем мире” преобладали искусственные формы государственности, они явились основой для формирования нового облика пол