Меридиан консерватизма или поле традиционализма?

Лыкошин С. А.

Политическая действительность России уникальна и своеобразна. Уникальна потому, что ее обстоятельства сконструированы и не соответствуют реальному положению дел в стране. Своеобразна потому, что политикой занимаются политтехнологи, создающие нелепые конструкции, и авантюристы, обеспечивающие их заказом, не отвечающим требованиям и интересам национального развития.

Действуя по схемам и лекалам западноевропейского опыта, наша политтехнологическая команда использует его шаблоны и термины в качестве образцовых, не учитывая особых форм нашего российского самосознания, позволяющих и сущностно и терминологически определить взаимоотношения в системе "власть-народ", исходя из самобытного и самостоятельного понимания исторической и политической реальности.

Это полностью относится и к тому, каким образом власть определяет место и положение тех или иных партий и движений на своем общественном глобусе.

Кажется, уже миновало то время, когда неразбериха в определении "левые-правые", порожденная авантюризмом всеядных управленцев, путала и пугала мало-мальски сведущего в революционном и политорганизационном опыте избирателя. В стороне осталась идея гражданского общества и соответствующая модель институтов гражданского взаимодействия. Новое законодательство поставило на грань исчезновения практически все не зависящие от власти партийные проекты.

Все чаще и выспренней говорится власть предержащими о либеральной и консервативной направленности умонастроений тех, кто ищет своего места в управлении государством. И в силу этого внедряется в сознание обывателя некий меридиональный подход в оценке сил и построений.

В типологии глобуса, где параллелями, в зависимости от места и значения, следует считать властные уровни, меридионально указываются две основные направляющие: меридиан либерализма — прогрессивно-созидательный в общеупотребительном понимании и некий меридиан консерватизма — охранительно-государственное нечто, опекающее общество и создающее неизбежные преграды на его стремлении в лучшее будущее. В этом смысле, консерватизм, с точки зрения наших политгеографов, явление ретроградное, "неполезное", но, увы, неизбежное, как нечто парное либерализму, диалектически закономерное, "как в Европе и во всем мире".

Вся пульсация политической жизни происходит в пространствах между этими меридианами с допустимыми отклонениями в ту или иную сторону. Подобная модель подразумевает, что основная нагрузка приходится на параллельные структуры управления, что подчеркивает их несущую способность в отношениях с обществом.

Примерно так выглядит стремление к новым политическим построениям и умозаключениям наших доморощенных канцлеров и советников. Заблуждения в увлечении подобными конструкциями чревато пагубными и весьма тяжелыми для нашего общества и народа последствиями.

Именно поэтому, считаем справедливым поделится своими соображениями о специфике русского национального консерватизма, который, с нашей точки зрения следует скорее называть традиционализмом, ибо своим опытом и природой он органически связан с нашей национальной историей, ее духовным и общественным опытом.

***

Традиционализм никогда не исчезал в течение политической истории XX века. Консервативная идеология востребована в периоды, когда общество стоит на пороге исторических угроз глобального характера. Революционный пыл и жажда либеральных преобразований легко отбрасываются властью, когда речь идет о самосохранении и личном благополучии.

Первым консервативным реверансом в советской истории перед измотанным переворотом и гражданской войной народом стал период НЭП в его ленинско-бухаринском варианте. Недолговечный и примитивно-спекулятивный, построенный на утолении животной тяги к насыщению и приобретательству — он до боли напоминает первые годы ельцинско-гайдаровских преобразований. Замешанная на революционной демагогии и буржуазном подстрекательстве, НЭП обогащала только немногих и доводила до катастрофы большинство. Ее внутренняя апелляция к экономическим традициям была лицемерна и немотивированна, разорительна для страны в целом. Ее последствием стал новый взлет революционности по Троцкому, принесший на пике военно-колхозных преобразований голод и нищету русскому крестьянству и приведший к сталинскому государственно-консервативному перевороту в политике социальной реконструкции. Это явление, при всей его большевистской риторике, и стало действенным, поворотным и значимым в процессе восстановления исторического государства.

Второй этап консервативной реконструкции оказался длительным и, по сути, спасительным для народа и России. Именно с ним связан индустриальный, экономический и оборонный подъем предвоенных лет, окончательный разгром большевистской и прозападно-либеральной идеологии. Под знаком социалистического строительства в Советском Союзе происходила консервативная реставрация основных институтов и традиций общественного устроения империи.

С началом Отечественной войны востребованность охранительно-традиционалистской концепции укрепления государства и его оборонной политики проявилась особенно резко.

Известны все мудрые и объективно долгожданные решения Сталина, установление в центре идеологии патриотизма и принципов национальной самозащиты. Восстановление права верующих молиться в православных храмах и уважение к институтам вероисповедания вернули доверие к власти и возр