Закон безусловной условности знания

Копылов Михаил Юрьевич

Говоря об относительной и абсолютной истине, философы почти всегда имели в виду соответственно условную и безусловную истину. Относительная истина – это лишь частный случай условной истины – именно это обстоятельство, по-видимому, и породило вышеуказанную путаницу. Так, из физики известно, что знание о скорости любого физического тела есть относительное знание, так как скорость любого тела может быть определена только относительно некоторой системы отсчета, которая обычно связывается с каким-то другим телом. Указание на систему отсчета, в которой определена скорость данного тела – это и есть условие знания о скорости. Но человек устроен так, что он склонен это условие (при некоторых условиях) забывать, а часто даже и считать его отсутствующим. Возьмем, к примеру, давний спор о том, вращается ли Солнце вокруг Земли (геоцентризм) или, наоборот, Земля вращается вокруг Солнца (гелиоцентризм). Казалось бы, еще со времен Коперника в этом споре поставлена большая-пребольшая точка (то есть получено долгожданное абсолютное знание), но вот вдруг и в наше время находятся возмутители спокойствия, заявляющие, что признание этого факта (единичного знания) абсолютным противоречит постулату об относительности определения скорости. Простой человек, не обремененный знанием физики, просыпаясь рано утром и засыпая поздно вечером, а между делом наблюдая за движением Солнца по небосводу, не имеет и тени сомнения в том, что Солнце вращается вокруг Земли. Но вот находятся ученые дяди, которые с жаром начинают ему доказывать: не верь глазам своим, на самом деле все наоборот – Земля вращается вокруг Солнца. Как их рассудить, кто прав? Правы оба, потому что простой человек говорит о суточном вращении Земли вокруг собственной оси и наблюдает это, находясь на Земле и глядя на Солнце, а ученые дяди говорят о годовом вращении Земли относительно Солнца, о котором невозможно говорить, не вообразив себя находящимися на Солнце.

Итак, рассмотренный выше пример является одной из иллюстраций условности знания. Физики даже отважились на создание теории относительности (даже двух теорий – специальной и общей). В результате получилась еще одна иллюстрация условности знания, но теперь уже не в области фактов, а в области моделей – релятивистская механика, которая указала на условие истинности классической механики – скорость тел много меньше скорости света. Условие истинности модели впоследствии, с легкой руки Т.Куна, было названо заимствованным из лингвистики, и в ней обозначающим совершенно другое, словом “парадигма”. Но с того времени никем и нигде не было указано на весьма важную особенность парадигмы – то, что до момента своего обнаружения она воспроизводится не осознанно (так как до этого момента неизвестно, в чем она заключается), а за счет традициональных, инструментальных или другого рода ограничений в предметно-практической деятельности людей. Итак, следуя терминологии Т.Куна, его основной результат формулируется так: научное знание парадигмально, а по-простому – условно.

Почему Т.Кун не отважился провозгласить, что всякое знание условно (закон условности всякого знания)? Наверно, он интуитивно ощущал какой-то подвох в этой формулировке. Мы же укажем на него не интутивно, а прямо: если всякое знание условно, то и знание о том, что всякое знание условно, тоже условно. Стало быть, существует такое условие, при котором всякое знание становится безусловным. Все так и есть, и условие истинности первой формулировки (что всякое знание условно) следующее: под словом “знание” должны иметься в виду факт или модель. Но какая тогда бяка-закаляка имеет обыкновение рядиться в тогу модели? Что это за невидаль такая? Дадим ей рабочее название псевдомодель. Приведем примеры псевдомоделей, сначала попроще, затем посложнее. Пример 1-ый: Если А слева от Б, то Б справа от А. Пример 2-ой: если А – брат Б и Б – жена В, то А – шурин В. Оба этих высказывания при формальном сходстве с моделями (условное высказывание) истинны безусловно, потому что являются не моделями, а определениями отношений: первое – отношения “находиться слева от”, второе – отношения “быть шурином”. Это – утилитарная сторона псевдомоделей. Содержательная же их сторона – в том, что они могут быть также интерпретированы как замыкания взаимообусловленных условий, потому что характерное свойство всех псевдомоделей – то, что они не теряют истинности при перестановке антецедента и консеквента, а значит на самом деле являются не импликациями, а эквивалентностями.

Чтобы поставить точку в этом вопросе, приведем пример более сложной и поэтому труднее распознаваемой псевдомодели – 1-го закона Ньютона. Так называется следующее высказывание: в инерциальных системах отсчета любое тело, для которого сумма всех действующих на него сил равна нулю, движется с постоянной скоростью. Этому высказыванию эквивалентно следующее условное высказывание: если А инерциальна и сумма сил, действующих на Б, равна нулю, то скорость Б относительно А постоянна. Проверим, истинно ли высказывание, обратное данному: если скорость Б относительно А постоянна, то следует ли отсюда, что сумма сил, действующих на Б, равна нулю и А инерциальна? Нет, не следует, потому что отличие суммы сил, действующих на Б, может быть скомпенсировано неинерциальностью А. Если же построить обратное высказывание несколько иначе: если скорость Б относительно А постоянна и А инерциальна, то сумма сил , действующих на Б, равна нулю, то оно оказывается истинным. Итак, в итоге получается сле