Философия истории К.Н. Леонтьева ... как оригинальная система

Роман Гоголев, Нижний Новгород

В становлении и развитии историософия К.Н.Леонтьева в разделе целей и задач исторического развития можно условно выделить три этапа. Рассмотрение идейных источников историософской модели К.Н.Леонтьева, а также анализ основных категорий его дискурса делает возможным переход к реконструкции целей и задач, ценностных ориентиров согласно философии истории мыслителя. Сразу стоит оговориться, что при неизменности общей историософской модели, взгляды К.Н.Леонтьева на приоритеты исторического развития менялся.

Первый этап (1870 — 1880 гг.) характеризуется выработкой основных теоретических и содержательных моментов историософии К.Н.Леонтьева. Этот процесс протекает на фоне либеральной политики царствования Александра II, франко-прусской и русско-турецкой войн, повсеместного торжества, в том числе и в России, либерально-эгалитарного принципа, который Леонтьев называет племенной политикой, всемирной революцией. В этот период Леонтьев пишет статьи: “Грамотность и народность”, “Панславизм и греки”, “Панславизм на Афоне”, “Храм и Церковь”, “Письма отшельника”, “О всемирной любви”. Создает главный теоретико-методологический труд “Византизм и славянство”. Апофеозом данного периода можно считать деятельность Леонтьева в качестве сотрудника провинциальной газеты “Варшавский Дневник”, передовые статьи которого содержат в себе, подчас только в зачаточном состоянии, все основные идеи его историософии.

Второй этап (1881—1888 гг.) связан с развитием идей футурологической утопии анатолизма (гептастилизма). Откат либеральных настроений, спровоцированный событиями 1 марта 1881 года, наступление контрреформ успокаивают Леонтьева, начинающего думать, что революционные процессы в России достигли точки насыщения, и началась “спасительная реакция”. Этот период можно назвать наиболее плодотворным для детальной разработки характерных черт <…> нового 4-х основного славяно-русского культурно-исторического типа. Свои взгляды Леонтьев изложил в статьях: “Наши окраины”, “Записка о необходимости новой большой газеты…”, циклах “Письма о восточных делах”, “Записки отшельника”, работе “Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения”.

Работа “Владимир Соловьев против Данилевского” запечатлела в себе кризис второго и начало третьего этапа. Поворотным пунктом становится встреча в 1888 году, а затем, печатная полемика с В.С.Соловьевым, питательной почвой которых послужили выход в отставку и окончательное поселение К.Н.Леонтьева у стен Оптиной пустыни. С этого момента начинается третий, последний этап развития философии истории К.Н.Леонтьева (1888—1891 гг.), когда утопия 4-х основной культуры постепенно отходит на второй план, а все футурологические построения Леонтьева носят с этого момента подчеркнуто эсхатологический характер. Историософские проблемы затрагиваются мыслителем в статьях “Национальная политика как орудие всемирной революции”, “Плоды национальных движений на православном Востоке”, “Культурный идеал и племенная политика”, “Кто правее? Письма к Владимиру Сергеевичу Соловьёву”, “Над могилой Пазухина”, “"Московские Ведомости" о двоевластии”. Условно можно говорить о том, что все работы последнего, третьего этапа, так или иначе, спровоцированы полемикой с В.С.Соловьевым.

1. Оценка перспектив капитализма и социализма в историософии К.Н.Леонтьева

Обращаясь к собственно содержанию леонтьевской философии истории в той ее части, которая касается вопросов целей и задач исторического развития, необходимо выяснить содержательное поле ее основных терминологических концептов.

Несмотря на то, что Леонтьев прямо называл себя учеником Н.Я.Данилевского, он значительно расходился с ним по целому ряду вопросов, местами вступая в принципиальную полемику с автором “России и Европы”. Так, Леонтьев гораздо чаще, для того, что Данилевский обозначает культурно-историческим типом, применяет термины “цивилизация” или “культура”, что само по себе является более точным и корректным определением: “под словом культура я понимаю вовсе не какую попало цивилизацию, грамотность, индустриальную зрелость и т. п., а лишь цивилизацию свою по источнику, мировую по преемственности и влиянию. Под словом своеобразная мировая культура я разумею: целую свою собственную систему отвлечённых идей — религиозных, политических, юридических, философских, бытовых, художественных и экономических”. В культуре Леонтьев в первую очередь видит “систему отвлечённых идей и бессознательно в жизни живущих, и сознательно в жизнь проводимых, и из неё в область дальнейшей мысли извлекаемых” [30; 356].

Для обоснования тезиса о закате Запада, кроме аргументации Данилевского, Леонтьев привлекает и свою гипотезу триединого процесса. По его мнению, Европа вступила в стадию вторичного упростительного смешения, в стадию, когда рушится иерархия и деформируется морфология. “Культура есть не что иное, как своеобразие, — пишет Леонтьев, — а своеобразие ныне почти везде гибнет преимущественно от политической свободы. Индивидуализм губит индивидуальность людей, областей и наций” [6; 108]; [41; 273]. И именно в индивидуализме Леонтьев склонен видеть скрытую пружину механизма распада цивилизации европейского Запада. “Искание всечеловеческой равноправности и всечеловеческой правды, исходящей не от положительного вероисповедания, а от того, что философы зовут личной, автономической (то есть самовольной, самоузаконяющейся) нравственностью, это-то и есть яд, самый тонкий и