Идеалистическое обоснование материализма

Владимир Усольцев

(вслед за Мефистофелем)

Мефистофель:

Прошло? Вот глупый звук, пустой!

Зачем прошло? Что, собственно, случилось?

Прошло и не было — равны между собой!

Что предстоит всему творенью?

Всё, всё идет к уничтоженью!

Прошло... что это значит? Всё равно,

Как если б вовсе не было оно —

Вертелось лишь в глазах, как будто было!

Нет, вечное Ничто одно мне мило!

Й.В. Гёте «Фауст»

(перевод Н. Холодковского)

Среди всех загадок, интригующих человечество с незапамятных времён, самой кардинальной, несомненно, является загадка мироздания. Что есть Мир? Откуда, почему и зачем он взялся? Общепризнанных ответов на эти вопросы нет, и едва ли они возможны. Тем не менее, каждый человек, способный мыслить, скорее всего, не раз предавался размышлениям на эту тему. Хотя бы в детстве в процессе знакомства с окружающим миром, при первых попытках опробовать только что сформировавшийся мыслительный аппарат в действии.

Все возможные ответы на эти вопросы сводятся к весьма ограниченной группе:

- материалистический ответ: Мир существует объективно, вне зависимости от нашего сознания; Мир познаваем, но до конца его познать невозможно; вопросы «зачем и почему?» по отношению к Миру неуместны;

- идеалистический ответ: Мир создан Богом в силу Божественного замысла, познать который не дано.

Так или иначе, человечество делится в конечном итоге на идеалистов и материалистов, хотя и те и другие могут иметь различные воплощения. К нашему предмету, однако, это не относится.

Факты говорят, что деление на материалистов и идеалистов происходит по причинам рационально необъяснимого внутреннего выбора: одни и те же наблюдаемые явления формируют у одних убеждённость в справедливости материалистической точки зрения, а у других не менее сильную убеждённость, что всё дело в Божьем промысле. Такая нерациональность вызывает естественный протест у людей, склонных докапываться до истины силой разума. Но ещё Кант показал несостоятельность чистого разума в решении задач типа разгадки мироздания, и в настоящее время образованное человечество пребывает в более или менее устойчивом консенсусе о принципиальной невозможности консенсуса между материализмом и идеализмом и бессмысленности споров между ними.

Я отношусь к материалистам. И все мои размышления, о которых пойдёт речь ниже, построены на фундаменте материалистического подхода к проблеме мироздания. Значит ли это, что идеалистам нет смысла читать дальше? Нет, не значит. И для идеалистов мои соображения могут оказаться занятными, ибо материалом для моих построений является именно идеализм, правда, нерелигиозного свойства.

Естественные науки и, особенно, их опорная отрасль – физика - достигли выдающегося уровня развития. Практика даёт умопомрачительное совпадение наблюдаемых результатов с предсказаниями физиков-теоретиков. Физическая теория уверенно подбирается к реализации мечты Эйнштейна – объяснения всего многообразия природных явлений из некоего единого фундаментального закона, следствием которого являлись бы все прочие теоретические модели, которыми удобно пользоваться в определённых рамках. Вся логика и история развития физики делает допущение о существовании такого «главного» закона возможным и оправданным. Пока этот закон не открыт, но давно открыты многие «подзаконные акты» природы – от законов механики в формулировке Ньютона до формул квантовой электродинамики. И все эти «подзаконные акты» - законы природы - доказали свою действенность в присущих им областях применения. В отличие от законов, которыми оперируют юристы, законы природы не знают нарушений и исключений. Это воистину Законы.

Каждый закон требует формулировки и толкования на некоем языке. Языком законов природы является математика. Известно, что математика – самая строгая наука. Её объекты идеальны, её соотношения определены абсолютно жёстко. На первый взгляд может показаться, что математика и физика – науки несовместимые. Физика оперирует с реальными объектами, у которых не бывает абсолютно точно измеряемых параметров. Все измерения над реальными объектами совершаются с некоторой погрешностью, тогда как математика погрешностей не знает. Но это только на первый взгляд. Физики-теоретики легко абстрагируются от погрешностей эксперимента и оперируют вполне математическими объектами, выдавая их за реальные физические величины. Итак, фиксируем первое важное для дальнейшего изложения утверждение: математика – язык законов природы.

Законы природы не знают исключений, и их невозможно нарушить. В этом проявляется бескомпромиссность их языка - чётких математических формул. С этой бескомпромиссностью математики сталкивался практически каждый, закончивший хотя бы среднюю школу, и принять её как данность весьма просто. Намного сложнее принять как такую же данность бескомпромиссность законов природы. Наблюдаемые явления повседневной жизни настолько сложны и взаимосвязаны, что разглядеть в них чёткую логику математики весьма не просто. Повседневный опыт даёт широкий простор для всяческих спекуляций и подталкивает к тривиальному решению: на всё воля Божья. Очень трудно за богатством природы увидеть сухие математические формулы, нагоняющие на большинство людей элементарную скуку. Тем не менее, прогресс науки в своей экстраполяции не оставляет места для воли Божьей и позволяет в самых сложных явлениях различить сухие формулировки законов физики, хи