О соотношении языка и мышления

Гишев Н.Т.

Доктор филологических наук, заведующий отделом языка Адыгейского республиканского института гуманитарных исследований

По мнению Я. Гримма, «подобно природе, язык умеет обойтись незначительными средствами и поразить своим богатством, так как он бережлив без скупости и исключительно щедр без расточительства» [1: 56-57]. И это «изобретение», по сути дела, является человеческим приобретением, а не врожденным явлением. «Возникнув непосредственно из человеческого мышления, приноравливаясь к нему, идя с ним в ногу, - как указывал Я. Гримм, - язык стал общим достоянием и наследием всех людей, и на которое все они имеют равное право.» [1: 64]. Прав был В. Гумбольдт, когда писал: «Язык и духовные силы функционируют не раздельно друг от друга и не последовательно один вслед за другим, но составляют нераздельную деятельность разума» [1: 71].

Любой человеческий язык обслуживает общество, народ, социальные группы, а также различные идеологические направления. В связи с отношением языка к идеологии и общению между людьми необходимо остановиться на некоторых вопросах взаимоотношения языка и мышления. Здесь должен быть дифференцированный подход, так как существуют разные формы мышления и соответствующие им разные типы языков.

Способность мыслить заложена в самой природе человека. Поэтому мышление - такая же реальность, как само существование человека. Без мышления нет человека. Таким же образом нет человека без языка, ибо «язык есть мышление, выраженное звуками» (А. Шлейхер) [1: 92]. Человек мыслит, мыслит он образами, являющимися отражением предметов и явлений действительности. Способность мыслить приводит его к говорению и общению с себе подобными. Природная способность человека говорить - сущностное свойство его бытия, первичное данное, само же говорение - это проявление природной способности человека. Общечеловеческое мышление, связанное с говорением, можно было бы назвать мышлением универсальными понятиями. Ему соответствовала бы лингвистика универсалий. Когда речь идет о соотношении языка и мышления, то следует иметь в виду соотношение понятий «частная лингвистика» и «идиоэтническое мышление». Языковому мышлению данного конкретного этноса, идиоэтническому мышлению соответствует конкретная лингвистика. Чем больше удалены друг от друга разные идиоэтнические мышления, тем больше удалены и соотносительные языковые структуры. Структурную близость эргативного баскского языка к кавказским можно объяснить лишь общностью идиоэтнического мышления носителей этих языков, удаленность же структур номинативного русского языка и эргативных кавказских языков - удаленностью идиоэтнического мышления. Не могут существовать структурные различия языков без соответствующих различий в мышлении их носителей. Единому языковому мышлению может соответствовать только единый язык.

В языкознании постановка проблемы языка и мышления восходит к основоположнику общего языкознания и философии языка В. Гумбольдту. Его идеи и воззрения впоследствии стали именоваться «гумбольдтианством», а взгляды его последователей - «неогумбольдтианством». Критическому осмыслению «гумбольдти- анства» в языкознании уделено довольно значительное место (Рамишвили Г.В., Ермолаева Л.С., Гухман М.М., Звегинцев

В.А., Брутян Г.А., Чесноков П.В., Панфилов В.З. и др). Нередко в этом осмыслении, к сожалению, безудержной критике подвергается все, бесспорное превращается в спорное, аксиома - в проблему. В этом отношении можно привести несколько характерных моментов из статьи Л.С. Ермолаевой «Неогумбольдтианское направление в современном буржуазном языкознании» [2]. Л.С. Ермолаева пишет: «Как известно, Гумбольдт делил языки на «совершенные» и «несовершенные», распространяя данную характеристику на мышление соответствующих народов. При этом Гумбольдт последовательно исходил из классификации языков на изолирующие, агглютинирующие, флектирующие и полисинтетические» [2: 58]. Такую точку зрения Гумбольдта Л.С. Ермолаева характеризует как реакционную, хотя известно, что понятия «наиболее развитые языки» и «наименее развитые языки», которые в принципе легко соотносимы с гум- больдтовскими «совершенными» и «несовершенными» языками, встречаются и у К. Маркса: «.хотя наиболее развитые языки имеют законы и определения, общие с наименее развитыми, все же именно отличие от этого всеобщего и общего и есть то, что составляет их развитие» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т.12, с. 711). Начиная с М.В. Ломоносова, немало представителей русской науки и культуры высказалось о совершенстве, красоте и превосходстве русского языка. В. Гумбольдт обвиняется Л.С. Ермолаевой не только в реакционности взглядов. Она попутно утверждает, что Гумбольдт отождествлял язык и мышление. Насколько нам известно, Гумбольдт вовсе не отождествлял умственную жизнь человека и звуки его речи, мышление и язык, а подчеркивал их неразрывную связь. Это подтверждается такими мыслями В. Гумбольдта: «Неразрывная связь мышления, органов речи и слуха с языком обусловливается первичным и необъяснимым в своей сущности устройством человеческой природы»; «Язык есть обязательная предпосылка мышления.»; «Звуковая форма есть выражение, которое язык создает для мышления» и др. [1].

В историческом плане предлагаемое В. Гумбольдтом соотношение языка и мышления едва ли можно считать безупречным. Но независимо от ошибочности или правильности многих мыслей В. Гумбольдта о соотношении языка и мышления было бы несправедливо упрекать автора в отождествлении этих понятий.<