Луций Анней Сенека

Введение

Луций Анней Сенека – представитель позднего стоицизма, развитие которого происходило в период становления и процветания Римской империи. Римское общество, то ли из нелюбви к философии, то ли ввиду иных причин, не создав ни одного собственного учения, полностью и всецело отдает себя во власть влиянию восточных (в том числе греческих) мудрецов; именно Стоя еще во втором веке до нашей эры сумела широко распространиться в Италии, а впоследствии стать своего рода римской "государственной религией"[1] . Последнее утверждение особенно важно для описания отличия римской (как именно стоической, так и философии вообще) от греческой: если последняя почти всегда (за редкими исключениями) носит спекулятивный характер, то для первой свойственна не столько традиционно отмечаемая этико-прагматическая направленность, сколько этико-религиозная. Вследствие этого неудивительно, почему ряд исследователей отмечает близкую родственную связь между римским стоическим и христианским учениями: так, Ф. Энгельс в своей работе "К истории первоначального христианства" называет Сенеку "дядей христианства" [7; стр. 257 ], а современные ученые Л. Маринович и Г. Кошеленко полемизируют с Ф. Энгельсом, отмечая, что "…таким родством создатели [христианского] учения вряд ли стали бы гордиться[2] . Неизмеримо больше прав на идейное родство с учением Иисуса Христа имеет бывший раб Эпикет" [2; Предисловие, стр. 36 ]. Собственно, как произведения последнего (записанные Аррианом и Симплицием), так и Сенеки и Марка Аврелия вряд ли можно назвать философскими в том же смысле, в каком мы называем таковыми диалоги Платона или сочинения Аристотеля: в них нет подобной глубины и систематизации понятий, отсутствует "безудержное" стремление к поиску истины, нет четкого категориального аппарата и, самое главное, вообще отсутствуют ответы на главные философские вопросы (в т. ч. о первичности духа или материи). Но те же "Нравственные письма к Луцилию" Сенеки во многом, если не выигрывают, то, по крайней мере, не уступают, в литературном, эстетическом и нравственно-наставительном смысле. "Письма к Луцилию" воистину притягивают своим высоким слогом и простым, но обитым в пафосную оболочку смыслом – все это действительно носит некий проповеднический, религиозный характер.

С другой стороны, стоицизм Сенеки – это верность римским традициям, которые высоко ценились при республиканцах, и которые постепенно стали терять свое значение и исчезать при имперском режиме. Посредством обращения к стоицизму Сенека, во-первых, стремился представить себя публике прежде всего как политика твердых нравов и убеждений наподобие Назики, Фламинина или Катона, а во-вторых, путем нравственного научения, действительно желал вытащить из грязи уже загнивающее римское общество. Но что у него получилось, известно на примере того же Нерона, наставником которого и был Сенека.

Анализ

После краткого вступления обратимся непосредственно к заданию. Вот выдержка из письма CVII "Писем к Луцилию", которые нам предстоит проанализировать:

"Зима приносит стужу – приходится мерзнуть, лето возвращает тепло – приходится страдать от жары; неустойчивость погоды грозит здоровью – приходится хворать. Где-нибудь встретится нам зверь, где-нибудь человек, опасней любого зверя... Изменить такой порядок вещей мы не в силах... этому закону и должен приспособиться наш дух, ему должен следовать, ему повиноваться. Лучше всего перетерпеть то, чего ты не можешь исправить!"

Признаться, сложно анализировать речь, в которой уже все сказано и, даже более того, разжевано и разложено по полочкам (другое дело – схолии, например, к "Метафизике" или "Аналитикам" Аристотеля, где без подробного и дотошного комментирования попросту не обойтись). Тем не менее, и здесь можно вставить свое скромное слово.

Для начала следует отметить, что данный отрывок, несмотря, на его краткость, во многом характеризует все произведение ("Письма к Луцилию") в целом: именно в таком наставляющем тоне Сенека обращается к Луцилию (хотя, скорее всего, к самому себе) в каждом письме и примерно такого же рода (или направленности) размышления все они содержат. Суть их сводится к следующему: стоик должен держаться в стороне от общественного мнения, которое отвлекает человеческий разум от пути к мудрости. Ведь именно "обывателей" имеет в виду Сенека, которые всегда страдают от того, что им неожиданно преподносит природа. Наступают холода – страдания; пришла – жара – вновь страдания; резко изменилась погода и повлекла за собой болезнь – снова страдания, мучения и тяготы. Но стоики, и даже римляне не должны быть такими: нельзя бороться с тем, что мы не можем изменить, но и нельзя подчиняться – нужно действовать на равных.

Но только ли о природных явлениях говорил Сенека? Не имел ли он в виду человеческую судьбу вообще, а также разного рода невзгоды или даже счастливые случаи, которые она украдкой готовит и внезапно преподносит? Стойкость в неудачах, сдержанность в победах, пренебрежительное отношение ко всякого рода выражениям эмоций – что это все? – римский доблестный характер или идеи, воспринятые у стоического учения? И как тут не вспомнить римскую традицию, бытовавшую во время спортивных состязаний, когда победитель должен был испить напиток из полыни – даже в победе есть свои горечи! И как тут не вспомни