Основные черты философии ориентации

Уже сам Кант применил в своей маленькой работе "Что значит ориентировать себя в мышлении?" с 1786-го года понятие ориентации к критике разума. Еще до этого Мозес Мендельсон ввел понятие ориентации, почти незаметно и не в терминологическом смысле, в дискуссию, чтобы смирить свой спор о спинозизме, спор между разумом и верой. Поскольку казалось, что обе стороны непримиримы в этом споре, "ориентация" должна была служить инстанцией для решения между ними. Мозес Мендельсон признался, что спекулятивный разум легко можно ввести в софистику. Поэтому его "дело" состоит только в том, чтобы "исправить претензии здравого смысла и как можно больше их преобразовать в разумное познание. Пока здравый смысл и спекуляция находятся во взаимном согласии, я следую их руководству. Но если они раздваиваются, я стараюсь ориентироваться" - именно ориентироваться на основе "здравого смысла", от которого спекулятивный разум "слишком далеко отдалился". Когда опираются на здравый смысл, тогда нечто странное вроде спинозизма не может возникать и поэтому и не может быть спор о нем.

Кант не хотел ограничить дело здравым смыслом. Ведь так называемый здравый смысл является, как Кант писал еще за несколько лет до этого в своих "Пролегоменах", всегда последней "помощью в беде", на которую человек ссылается "в качестве оракула", "когда он уже ничего умного для своей защиты не знает". Поэтому здравый смысл как средство ориентации в делах разума уже не годится. Но тем не менее остается, как сказал Кант, "максима необходимости ориентироваться в спекулятивном применении разума".

"Ориентация" во времена Канта была иностранным словом, произошедшим из французского языка. Его применяли в географии в смысле "правильно соотнести схему с частями света". Кант расширил это понятие до сферы философии, завершая двойное абстрагирование, сначала от географического к математическому потом от математического к логическому употреблению. В математическом применении он абстрагировался от "направлений мира", от стран света Восток-Запад, Север-Юг, в логическом он абстрагировался от пространственных направлений вообще, право-лево, вперед-назад, верх-низ. В результате получилась ориентация только в мышлении. Вместе с этим Кант заметил, что уже пространственная ориентация отнюдь не в распоряжении мышления: мышление может от нее освободиться, но оно не в состоянии ее схватить: невозможно различить "направления в пространстве" логическими средствами. Для этого понадобится, как сказано в статье об ориентации, "субъективная основа различения" или "субъективный принцип". Кант называет различение правого и левого "чувства", которое разум во всех объективных познаниях, во всех познаниях предметов в пространстве и времени должен предполагать. Он, вопреки всей своей автономии, не в состоянии ориентироваться в пространстве и времени, он "нуждается" в ориентации сверх себя на нечто превосходящее его".

Таким образом у Канта понятие ориентации сопровождает и охватывает понятие разума. Ориентация превышает разум; она является понимающей работой в до- и внеразумных пограничных условиях. Она невозможна без разума; но и разум без нее беспомощен.

Сегодня понятие ориентации вытеснило в повседневности, политике и философии (по крайней мере в немецком языке) почти везде понятие разум. Понятийное поле ориентации - точка зрения, направление, перспектива, горизонт - все больше и больше подменяет собой понятийное поле разума. Кажется, что понятие ориентации подхватывает ту потерю смысла, которую безусловный разум модерна потерял в процессе признания своей условности.

Тем не менее понятие ориентации, хотя оно и не употребляется часто, однако, до сих пор почти отрефлексировано в философии. В этом состоит задача философии ориентации. Она предполагает, что в понятии ориентация имеется мощный философский потенциал, из которого могут быть в определенной мере выведены и поняты основные черты постмодернистской ситуации.

Разум должен постоянно заново ориентироваться не только в "направлении" в пространстве, но и во времени, в непрестанной перемене общественных условий жизни. Без такой ориентации он беспомощен и наоборот, как раз ориентация делает возможной дальнейшую жизнь там, где условия жизни внезапно меняются и принципы разума уже не работают.

Уже Кант считал, что ориентация не зависит от принципов. Она не является делом логически обоснованных предложений. Ориентации с одной стороны всегда целостны; можно ориентироваться или нет, с другой стороны, многообразны; можно в различных областях жизни и жизненных ситуациях следовать совершенно различным ориентациям. Следовательно можно от случая к случаю меняться среди ориентации. Поэтому ориентации являются ограниченными в пространстве и времени; они есть ориентации в ограниченных областях жизни и на ограниченное время.

Если возможно менять ориентации, если возможно переходить от одной к другой, то это значит, что ориентации должны быть в одном отношении связаны с чем-нибудь, а в другом - независимы друг от друга; они образуют друг с другом структуру открытой ризомы. Таким образом, если ориентация в одной области жизни терпит крах, другая ориентация в другой области жизни может помочь дальше жить. Ризома ориентации в целом способна удерживать локальные дезориентации. Разу