Люди длинной воли

Всем сегодня очевидно, что Россия переживает самый страшный кризис за всю свою историю. Рушится последняя связь, которая сплавляла русскую цивилизацию даже в периоды жесточайших потрясений, — рушится единство Русского Пространства. Самый тяжелые и смутные времени в русской истории всегда несли в себе зародыши возрождения и грядущей славы, так как естественный и закономерный исторический процесс раскачивания от хаоса к порядку проявлялся в порождении новых идеологических и политических "пассионарных" элит, которые строили "новый мир", "новый порядок" на месте застойного, разложившегося и деградировавшего общества. Общий исторический и геополитический контекст заставлял русскую элиту облекаться в различные идеологические и политические формы — от принятия Пресветлого Православия до строительства петровской Империи, от возвышения московских князей до национал-большевистского взрыва. Но все русские "победители хаоса", "созидатели", "творцы нового русского порядка" обладали одним неизменным качеством — они были страстными, героическими, волевыми Героями, не останавливающимися в своем действии перед насилием над косностью инерциального консерватизма и хаосом нигилистической анархии. Этот тип "восстановителей" и "созидателей" можно охарактеризовать формулой "ниспровергатели косности и укротители хаоса".

Древне-монгольское "Сокровенное сказание", блистательно исследованное и интерпетированное великим русским ученым Львом Гумилевым (о кончине которого редакция "Элементов" безмерно скорбит), называет таких "творцов империи", героев, носителей нового порядка (по-монгольски "Яса") "людьми длинной воли". Гумилев дает удивительно точное описание этого типа, которого он называет "пассионариями". "Люди длинной воли" у монголов принадлежали к особой социальной категории, которая, с одной стороны, совершенно отлична от консервативно родовой стихии традиционного социального уклада монголов, а с другой стороны, явно укоренена в этнической, религиозной и этической традиции своего народа. "Люди длинной воли" — это "богатуры", "богатыри", "воины-герои", которых стесняла застойная и во многом фарисейская, выродившаяся система окостенелого консерватизма. Будучи, как правилами, бедными отпрысками великих ханских родов, "люди длинной воли" часто становились почти отверженными конвенциональными институтами, превращаясь в некое подобие чандал. Эта была социальная категория и психологическая категория "лишенных наследства", "обездоленных". Вытесненные на периферию социальной жизни консервативного рода, помещенные на границу, отделяющую социальный порядок от хаоса бандитизма и беззакония, концентрирующие в себе всю полноту социально-этнического и политического кризиса своей общины, именно богатуры", "люди длинной воли" находили внутри себя гигантские, почти сверхчеловеческие источники энергии, которые выплескивались потом в великие империи и грандиозные завоевания, в континентальные походы и покорения целых материков и цивилизаций, в создание новых государственных и этических систем. Блистательным архетипом "людей длинной воли" был белокурый и голубоглазый, хрестоматийно арийский Темуджин, Ченгизхан, покоритель половины мира и творец одной из самых громадных и целостных евразийских империй.

"Люди длинной воли" — это универсальное понятие, которое применимо как к описанию возникновения монгольской империи, так и к эпохе преодоления всякого государственного и национального кризиса, какой бы народ ил какое бы общество мы не рассматривали бы. "Люди длинной воли" — это "консервативные революционеры", выходящие на первый план исторической реальности именно в критические моменты цивилизационного цикла. Когда общество костенеет и вырождается, становится фарисейским, когда этические и религиозные нормы превращаются в пустую и формализированную форму, когда общественные, национальные и органические ценности отступают на задний план, а эгоистические и индивидуалистические мотивы становятся главными мотивами социальных действий, короче говоря, когда обветшавший Порядок не в силах более сопротивляться свежему и нарастающему Хаосу, — тогда судьба общества, государства и нации зависит только от того — появятся или нет в нем "люди длинной воли", способные принять вызов энтропии и рока и в героическом, драматическом противостоянии преодолеть ее. Если "люди длинной воли" обнаруживаются — ветхий порядок опрокидывается не под воздействием внешних, иноземных и инокультурных влияний, но под облагораживающим напором почвенного и органического созидания, облекающего в новые формулы древний закон верности Традиции. При этом нигилистические тенденции разрушения, анархии, ниспровержения и бунта не размывают останки предшествующей модели, но преображаются в животворную энергию жизни. Если "люди длинной воли" не обнаруживаются, консерватизм вступает с нигилизмом в обреченную и безысходную дуэль, которая при отсутствии Третьего Пути, Третьего Решения либо уничтожает нацию и расчищает место для завоевателей, либо превращает эту нацию в архаическое, "реликтовое" образование, наделенное лишь призраком жизни и лишенное высшего права участия в своей собственной судьбе.

"Люди длинной воли" — созидатели и т