Роль Абая в развитии духовной культуры

на примере “Слов Назидания”

Известно, что ни одно из произведений великого казахского поэта Абая Кунанбаева (1845-1904) не увидело свет при его жизни. Лишь через пять лет после смерти поэта, в 1909 году, в Петербурге был издан сборник его стихов. А прозаические произведения, представляющие сугубо специфический жанр литературы - так называемые “Гаклия” (Слова-назидания) или “Кара сёзь” (слова в прозе), были опубликованы лишь в советское время. Но тем не менее произведения Абая, как поэтические, так и прозаические, получили на родине поэта широкое распространение в рукописном виде. Стихи переписывались, заучивались и передавались из уст в уста, а прозаические произведения распространявшись в рукописных списках или исполнялись искусными рассказчиками-толкователями.

Какое место занимают “Гаклия” или “Кара сёзь” в творчестве Абая Куканбаева? Мухтар Ауэзов, крупный исследователь творчества Абая, писал: “Трудно назвать жанр, к которому можно было бы отнести “Назидания”. Здесь и философско-моралистические, и общественно-публицистические, и изобличительно-сатирические высказывания поэта. Нося в целом характер то мирной, то иронически-желчной, то глубоко грустной беседы со своим читателем, эти “Слова” прежде всего отличаются исключительно тщательной стилистической отделанностью”.

Мухтар Ауэзов прекрасно понимал, для кого и с какой целью написаны Абаем назидания, эти сорок пять “Слов”, содержащие как философские раздумья поэта о волнующих жизненных проблемах, так и беседы-рассуждения, “адресованные к слушателю собеседнику в форме устного обращения к нему с глазу на глаз”. Слушателями поэт считал преимущественно людей старшего поколения. Он учитывал уровень их мышления, особенность мировосприятия и поэтому писал свои беседы-назидания своеобразным, доступным для них образным языком, насыщенным афоризмами и народными пословицами. Очевидцы свидетельствуют, что “Слова” пользовались у читателей и слушателей не меньшей популярностью, чем поэтические произведения, потому что в них Абай в интересной, оригинальной форме выражал те же мысли и идеи, те же чувства и настроения, что и в своих стихах. Вот как он представлял себе назначение поэта:

Против невежества, против зла

Он обращает свой гнев, скорбя.

Люди слово его пронесут

Близким и дальним - из края в край.

Суд справедливости, разума суд,

Ты рассуди и ты покарай!

Мухтар Ауэзов справедливо отметил, что Абай в прозаических обращениях к слушателю-собеседнику “становится гневным судьей или печальником народа, и в таких случаях его “Слова” превращаются в скорбную исповедь человека, обреченного на одиночество в мрачный век господства беспросветной тьмы”. Как “гневный судья” он неустанно обличал социальные пороки, зло и несправедливость в обществе, а как “печальник народа” горько сетовал на отсталость и невежество, на дрязги и раздоры, которые, по убеждению поэта, обрекали народ на униженное положение. Обличая и осуждая в своем творчестве все, что вредит народу, что мешает прогрессу и просвещению, Абай верил в силу воздействия своего слова. Но действительность не оставляла надежд, принося поэту одни разочарования. Философско-поэтические слова Абая были своеобразной формой борьбы за просветительский общественный идеал. Девяностые годы XIX века, когда были написаны “Гаклии”, являются самым плодотворным периодом всего творчества уже пожилого поэта. В первом слове “Гаклии” поэт написал: “Прожита жизнь - спорил я, боролся, судился, имея одни хлопоты, и в них обессилел, устал и убедился в бесцельности всего сделанного”. И вот оказалось, что все, что было, - было только унижением человека, и поэт вопрошает себя: может быть, “править мне народом”, “умножать ли мне знания”, “заняться исполнением обрядов религии”, “заняться воспитанием детей”? И находит все это уже невозможным и нереальным для себя. “Наконец решил, - пишет он, - буду развлекаться бумагой и чернилами, буду писать подряд все, что вздумается”.

Прошло девять лет, прежде чем Абай написал все сорок пять “Слов” - бесед и высказал в них свои сокровенные думы, чаяния и скорбные жалобы на равнодушных к голосу поэта современников. Обращаясь к содержанию прозаических “Слов” Абая, нетрудно установить их идейно-тематическое сходство с большим циклом стихов поэта этих лет. Справедливости ради нужно отметить, что критическое начало в поэтических произведениях гораздо острее, чем в прозаических “Гаклиях”. Некоторая смягчённость тона бичевания пороков в “Гаклиях”, видимо, объясняется тем, что Абай свои беседы адресовал людям старшего поколения и тем, кого поэт, очевидно, считал своими ближайшими единомышленниками или последователями. Вероятно, поэтому Абай делился с ними своими мыслями, в то время как в поэзии он разоблачал носителей зла.

Абай во многих своих прозаических назиданиях как бы расшифровывает те глубокие философские-мысли, которые скульптурно вылеплены сложными поэтическими образами в его стихах.

По объему и характеру “Слова” Абая не одинаковы, не однородны. Несколько выделяется “Двадцать седьмое слово”, которое написано в форме диалога Сократа со своим учеником Аристодемом на тему о том, какими высокими качествами наделил человека бог и каким “вечным должником” бога является человек за то, что он “удостоен его любви”. Несколько особняком также стоит “Тридцать седьмое слово”. Оно состоит из двадцати трех афоризмов, не имеющих прямой связи с основной тематикой бесед.

Если условно выделить эти два “С