Фридрих Ницше И Его Концепция Сверхчеловека

Фридрих Ницше (1844-1900) - один из самых блестящих и спорных мыслителей европейской философии. Умерший на рубеже ХХ века он, по замечанию К.Ясперса, наряду с С.Кьеркегором и К.Марксом стал сов­ременником нового века. Время, в которое жил Фридрих Ницше, было очень сложным: Германия переживала болезненный процесс объедине­ния, проводимый жесткой рукой Бисмарка, ломались столетиями накоп­ленные стереотипы, нормы, правила, которые были так привычны, при­ятны и ценны немецкой душе и которые так хотелось сохранить. Не­мецкая интеллигенция, прекрасно образованная, воспитанная цветом европейской культуры - сонмом великих поэтов, философов и музыкан­тов, больше всего желала плодотворного развития идей и традиций самой передовой в то время в Европе немецкой культуры и лишь очень немногие видели необходимость радикальных перемен. Одним из них был Фридрих Ницше.

Фридрих Ницше родился 15 октября 1844 года в Реккене, Саксо­ния. Отец и дед его были пасторами. Рано проявивший необычайную одаренность в поэзии и музыке, филолог по образованию, в двадцать пять лет он получил место профессора филологии в университете Ба­зеля. Его считали надеждой немецкой филологии. Великий Рихард Ваг­нер был его другом, хотя между ними было тридцать лет разницы. Его книги великолепны с точки зрения языка, увлекательны для чтения и полны потрясающих по новизне идей. И тем не менее практически все они были встречены в штыки как как критикой, так и читающей публи­кой, прижизненная слава Ницше носила скандальный характер. Очевид-

но, дело было именно в его идеях.

Поворотным моментом в становлении концепций Ницше стало проч­тение им книги малоизвестного в те годы Артура Шопенгауэра "Мир как Воля и Представление". "Я понял его, как если бы он писал для меня", - так скажет Ницше о своем учителе. Несомненно, в Шопенга­уэре его привлекла идея Воли, которая, по определению автора, есть внутренняя сущность субъекта, для которого мир есть объект созер­цания - Представление. Воля также оказывается у Шопенгауэра внут­ренней сущностью всех сил, созидающих мир. Все есть в своей сущ­ности воля, она лишь объективируется временем и пространством, становясь волей к жизни (термин, мимо которого Ницше пройти не мог). Нисходя по ступеням объективации (пространство и время, пла­тоновские идеи, силы природы, всякая деятельность человека), Воля предстает объективному познанию лишь в виде объектов, определенных этими ступенями объективации. Именно их рассматривает мышление и потому в своей сущности Воля остается для него непознаваемой.

И лишь гений искусства - благодаря чистому созерцанию и неор­динарной силе фантазии - способен познать и выразить в поэзии, жи­вописи и музыке вечную идею Воли. Высочайшее положение среди ис­кусств занимает музыка, свободная от оков языка и потому не только отражающая идеи, но и непосредственно отражающая Мировую волю.

Метафизика Шопенгауэра захватила мятежный дух Ницше, в его Воле он увидел вечную пламенную волю к свободе, а творческого ге­ния, которым руководит сама Мировая Воля, он увидел в Рихарде Ваг-

нере.

Вагнеру посвящена первая книга Ницше - "Рождение трагедии из духа музыки", сразу же вызвавшая скандал. Поступательное движение в искусстве, по Ницше, "связано с двойственностью аполлонического и дионисического начал". Мистерии дионисического культа символизи­руют жизнь человека в таинственном и великолепном мире, его инс­тинктивное единение с природой. "Дионисическое искусство хочет убедить нас в вечной радостности существования, но только искать эту радостность мы должны не в явлениях, а за явлениями". Аполло­ническое же, напротив, это "полное чувство меры, самоограничение, свобода от диких порывов". В досократической Греции эти начала, борясь и соединяясь, создали великое искусство трагедии, которая "возникла из трагического хора" (а хор - это отголосок дионисийс­ких праздников), который "разряжается аполлоническим миром обра­зов". Трагедия, таким образом, отразила противоречия в человечес­ком мироощущении, борьбу с природой и с самим собой, как с ее частью. Именно в этом качестве греческая трагедия стала одной из основ всей европейской культуры.

Однако уже "огромное циклопическое око Сократа, в котором ни­когда не сверкало безумие художнического вдохновения", разбило это единство двух начал, уничтожив трагедию. Ницше обвиняет Сократа в насаждении неслыханной тирании разума и морали, вытеснившей диони­сическую свободу духа в бессознательное и заменившей ее инструкци­ями по эксплуатации жизни. Таким образом в истории культуры и че-

ловеческого сознания происходит "вечная борьба между теоретическим

и трагическим миропониманиями", между, с одной стороны, ханжеством

и скукой и , с другой стороны, свободой и весельем. Причем послед­нее всячески подавляется общественными нормами, моралью и всяким идеализмом, объявленным Ницше "мошенничеством высшего порядка".

С исчезновением дионисического духа связывается "бросающееся в глаза ... вырождение греческого человека" и современное плачев­ное состояние человеческого духа. Однако "несомненные предзнамено­вания дают нам ручательство в том, что в современном нам мире про­исходит обратный процесс постепенного пробуждения дионисического духа!" "Новым Эсхиллом" объявляет Ницше Рихарда Вагнера, в музыке которого он видит свидетельство возрождения т