“Славянофильский” этап в развитии философско-религиозных взглядов В.В. Розанова

Скородумов С.В.

Не опасаясь всеобщности определения, можно сказать, что развитие философских взглядов любого мыслителя есть структурированное единство содержания и формы. Определённый срез философского творчества представляет собой структуру, состоящую из качественной определённости и взаимосвязи его этапов. Следствием этих посылок для исследователя является задача периодизации изучаемого творчества, в частности включающая в себя установление относительных границ этапов его развития, экспликацию и анализ основных проблем и понятий, присущих каждому из них.

Данная статья имеет своей целью рассмотрение философско-религиозных взглядов известного русского писателя, публициста и философа Василия Васильевича Розанова, высказанных им на страницах его произведений в 90-е годы XIX века и во многом не утративших своей актуальности и в конце века XX-го.

С начала 90-х годов XIX века в творчестве В.В. Розанова “философия понимания” уступает место своеобразной “философии жизни” (1). И если начало философского творчества мыслителя, его “философию понимания” или “философский период”, допустимо рассматривать как восхождение от конкретного к абстрактному, то последующий творческий этап мог бы быть охарактеризован как восхождение от абстрактного к конкретному. Изменение философско-религиозных взглядов мыслителя прежде всего было связано с изменением в его жизненных обстоятельствах: в 1891 году происходит тайное венчание В.В. Розанова и В.Д. Бутягиной. Этот брак не только принёс писателю семейное счастье, но и как пишет сам Розанов, – открыл бесконечность тем,” …и всё запылало личным интересом.” (2. с.169.). Отвлечённые идеи и теории уже не кажутся философу важнее жизненной реальности. Под воздействием действительных привязанностей, через обременённость обязанностями семейного человека шло становление “философии жизни” писателя. Розанов в статье “О студенческих беспорядках” пишет: “…простой опыт жизни, расширение сферы наблюдений и самой наблюдательности, завязавшиеся живые связи с обществом и жизнью историческою через семью, детей, наконец, через труд-кладут каждого в свою ячейку и заставляют признать необходимость и целесообразность, а наконец, и священность, и поэзию этого громадного улья, где вот уже тысяча лет роится громадный народный рой.” (3. с.122).

Понятие “философия жизни” имеет в истории философии определённое значение-это иррационалистическое философское течение, к которому, в частности, относится творчество Ницше, Дильтея, Шпенглера и некоторых других известных мыслителей. В этом её значении к “философии жизни” могут быть отнесены философско-религиозные взгляды “зрелого” Розанова периода “философии пола”, но для второго этапа творчества мыслителя термин “философия жизни”, применим лишь в качестве антитезы “философии понимания”. Философия, предполагающая прежде всего внимание к реальной жизни, от которой писатель в дальнейшем уже не отступал, явилась как бы диалектическим отрицанием предшествующего “философского этапа” творчества. Отрицанию подвергся и присутствовавший в книге “О понимании”, основном произведении первого творческого этапа стиль изложения: на смену стилю философского трактата приходит художественная публицистика. Начавшаяся “философия жизни” облекается автором в новую форму, а форма изложения мыслей, в особенности у В.В. Розанова, сама несёт определённое философское содержание. После того как книга Розанова “О понимании” не нашла никакого отклика у философов и учёных и небольшой её тираж так и не был распродан. Розанов избегает системности и внешней последовательности в изложении мыслей, он как бы опасается и однозначных дефиниций. Переосмыслив свой метод, философ пытается охватить любой рассматриваемый вопрос кольцом противоречивых суждений, антиномичность и внешняя бессистемность становятся для мыслителя инструментами в поиске истины. Розанов-гегельянец и систематик отрицается Розановым-художником и интуитивистом.

Однако любое “незряшное” отрицание должно содержать в себе преемственность-и таковая во втором периоде творчества философа присутствует. Она являет себя, в частности, в охранительских настроениях и в симпатии к славянофильству, легко обнаруживающихся как на страницах работы “О понимании”, так и в произведениях, относящихся к этапу “философии жизни”. В работе “О понимании” Розанов писал о недостаточности, односторонности одного “понимания”, как интеллектуального акта для человека. Аналогичные мысли характерны и для славянофилов: так и в работе И.В. Киреевского “О характере просвещения Европы и о его отношении к просвещению России “можно отметить замечание автора о неудовлетворительности западного просвещения, основанного исключительно на рассудочности и вызывающего у людей”.. чувство недовольства и безотрадной пустоты…” (4. с.176). Мысль Розанова о необходимости для историка быть в то же время и художником близка по своему смыслу мысли А.С. Хомякова о том, что “Учёность может обмануть, остроумие склоняет к парадоксам: чувство художника есть внутреннее чутьё истины человеческой, которое ни обмануть, ни обмануться не может” (5 с.41.). Славянофильским был подход В.В. Розанова к оценке своеобразия российского самодержавия, славянофильской по своему содержанию была и критика философом юридического идеализма, присущего, по его мнению, западной государственности.

Учитывая, что в России в середине XIX века. “Увлечение Гегелем носило характер религиозного увлечения и от гегелевской философии ждали даже разрешения судеб православной цер